Эйдзи Микагэ - Пустые шкатулки и нулевая Мария. Том 1

Я остановила его. Он чуть склонил голову и взглянул на меня.

— Эээ…

Остановить-то я его остановила, но что говорить теперь?

Но послушайте — он же смог увидеть, как я «отключилась», хоть я и улыбалась в той полной одиночества комнате.

— …Я всегда веселая?

Если он ответит на это так же, как все, значит, он такой же, как все.

А, я слишком многого ждала. Я так надеялась, что он скажет «нет», что он понимает меня.

— Ага. Ну… да, выглядишь ты всегда веселой, — нерешительно произнес он.

После этих слов меня охватило разочарование; я тут же потеряла к нему интерес, даже возненавидела его. Такое резкое, как колебание маятника, изменение моих чувств удивило даже меня саму; видимо, это из-за того, что я слишком многого ждала.

Но тут он, которого я ненавидела, добавил еще:

— Ты правда очень стараешься, да?

Маятник качнулся в другую сторону, ненависть вывернулась наоборот. Лицо не успевало отразить все эти изменения, лишь по сердцу разлилось тепло.

Очень стараюсь. Очень стараюсь в ы г л я д е т ь в е с е л о й.

Это правильно. Гораздо правильнее, чем отрицать.

И я — влюбилась.

Да, я прекрасно понимаю. Это всего лишь удобное предположение. Он всего лишь сказал «ты правда очень стараешься, да?», это совершенно не значит, что он меня понимает. Я знаю. И все же — эта моя мысль не идет из головы.

Сперва я думала, что мои чувства быстро пройдут. Но они, наоборот, росли и скоро выросли до таких размеров, что их уже не вернуть назад. Они громоздились, как снежный ком, который не хочет таять, пока не обволочет мое сердце полностью. Я знала, что если так пойдет дальше, Кадзуки Хосино станет для меня всем, но меня это не тревожило, уж не знаю почему.

Ведь он спас меня из той полной одиночества комнаты и рассеял мою скуку.

Если бы он исчез из моего сердца, уверена, все снова стало бы как раньше.

Я бы вернулась в ту комнату, где была прежде совсем одна.

Мой мир переменился с такой легкостью. То, что мне раньше было скучно, выглядит какой-то ложью. Мои чувства словно подключились к мощному усилителю. Я радуюсь просто оттого, что здороваюсь с ним. И в то же время печалюсь, что могу лишь здороваться с ним. Я радуюсь оттого, что говорю с ним. И в то же время печалюсь, что могу лишь говорить с ним время от времени. С моим сердцем явно что-то не в порядке, ему трудно и хорошо.

Да! Я сойдусь с тобой ближе, не сомневайся!

Для начала хорошо бы звать друг друга по именам.

____________________________________________________

— У тебя есть желание?

Он словно бы повсюду и в то же время нигде. Он словно бы похож на всех людей сразу и в то же время не похож ни на кого. Я даже не могу разобрать, мужчина это или женщина, — но он обращается ко мне.

Желание?

Конечно, есть.

— Вот «шкатулка», которая исполняет любое желание.

Я беру ее окровавленными руками.

Я тут же понимаю, что она — настоящая. Поэтому я ни за что не выпущу эту «шкатулку».

Так ведь со всеми, правда? Не верю, что кто-то способен от нее отказаться.

Поэтому я желаю.

Зная, что это невозможно, я желаю.

— Я не хочу… ни о чем сожалеть.

27755-й раз

— Кстати, Кадзу-кун! Ты заметил, что я сегодня другая? Заметил?

Коконе спрашивает с обычным своим видом. Когда-то она уже задавала мне этот вопрос. Какой там правильный ответ?

— …Ты пользовалась тушью для ресниц.

— Ооо! Суперкласс, Кадзу-кун!

Похоже, я угадал.

— …Ну и как тебе?

— Угу, выглядит миленько.

Я отвечаю не раздумывая. Снова правильный ответ. Я не особо серьезен, но Коконе вполне удовлетворилась моим «миленько» и с улыбкой кивает.

— Мм, мм. Понятно, ты, значит, не безнадежен. Эй ты, двинутый! Тебе есть с кого брать пример.

Она с довольным видом скрещивает руки на груди и поворачивается к Дайе.

— Я скорее откушу язык, чем такое скажу.

— Оо, весь мир вздохнет с облегчением. Вперед, я посмотрю.

— Нет, я имею в виду твой язык.

— Ха-ха! Хочешь попробовать со мной французский поцелуй? Пожалуйста, не очень только витай в облаках от любви ко мне…

Не имея ни малейшего представления о том, что со мной происходит, эти двое начинают стремительно пикироваться — как всегда.

Вскоре Дайя упоминает о том, что у нас будет новенькая.

Отонаси-сан, приходи скорее.

— Меня зовут Ая Отонаси. И меня здесь не интересует никто, кроме Кадзуки Хосино и «владельца».

В классе тут же поднимается шум.

Эмм, Отонаси-сан? Ты, конечно, новенькая, так что вполне можешь малость отгородиться от новых одноклассников в первый день. Но я-то в этом классе уже почти год, так что на меня это не распространяется, понятно?

— Что еще за «владельца» она назвала? Кем он владеет? Или она имеет в виду «человека, который владеет Хосино»?

— Тогда, значит, это просто «девушка Хосино», так, что ли?

— Это значит, у Кадзуки-куна есть «девушка», а новенькая Отонаси-сан ее разыскивает? Но почему?

— Похоже, между ним и Отонаси-сан что-то есть. Может, они встречаются… Тогда получается, он ухлестывает за двумя сразу?!

— Точно! Так оно и есть! Прикольно получается, поэтому пусть так и будет!

— Да, и у нее к Хосино сложные чувства, любовь и ненависть одновременно, и поэтому она его преследует и перевелась к нам в школу. Точно.

— Значит, Хосино… соблазнил такую красотку?! Черт побери!!

Однокласснички обсасывают тему в свое удовольствие, не обращая ни малейшего внимания на нас, предмет обсуждения. Откуда, блин, вообще у них эти идеи?

— Значит, Хосино на самом деле… только играл со мной…

— Что?! Ты и была второй?!

— Нет… думаю, я вообще лишняя… третья, нет, наверняка их еще больше…

— Какого… Вот гад!

Коконе делает вид, что плачет, Дайя, пользуясь возможностью, повышает голос, что ему обычно не свойственно. Черт, именно в таких случаях эти двое отлично работают в паре.

— …Какие они надоедливые, — бормочет Отонаси-сан. — Из-за тебя они теперь интересуются мной еще сильнее, вместо того чтоб просто игнорировать.

Эээ… это я виноват?

Как только закончился первый урок, мы с Отонаси-сан выбежали из класса. Провожали нас подбадривающие возгласы некоторых моих одноклассников, во взглядах других читалась жажда крови, но думать о подобной ерунде было просто некогда.