Сахаров Василий - Война людей

Было, парень прервался, но Иван Иваныч его поторопил:

– Продолжай.

– Весной прошли митинги в Егорьевском районе и немало людей за решетку кинули. Власть показала свой оскал, и мы отправились вершить правосудие. Убивать никого не хотели, задумка была в том, чтобы пугнуть жандармов, омоновцев то есть. Но план полетел к чертям. На месте узнали, что парней из Луховицкого района постреляли, и мы дали ответку. Вместе с Саньком Мальцевым, полицейский из ППС, возле дороги заложили фугас и стали караулить омоновцев, которые ехали из Юрцово в Егорьевск. Подловили их и подрыв. Фугас взорвался, и наши парни омоновцев огоньком из придорожных кустов угостили. Короче, семь убитых и восемь раненых с их стороны, да у нас двоих серьезно задели. Вот наша самая громкая акция.

– А как на вас вышли?

– Сразу с нескольких сторон. Раненых пришлось в больницу определить, а иначе бы они умерли, и там их раскололи. Опять же оружие, как позже выяснилось, мелькало в Орехово-Зуевском районе. Ну и через интернет. Бла-бла, ля-ля, и полиция уже под дверью. Четверых наших при задержании убили и полтора десятка покалечили. Что с Митиным и другими полицейскими, мне неизвестно. Если их втихаря не расстреляли, то сейчас они на красной зоне чалятся. А мне тринадцать лет строгача вломили, и если бы не вы, то и все, кончилась жизнь…

– Ясно, – Лопарев остановил парня. – Подробней позже поговорим. Свободен.

Локтионов хотел что-то сказать, но не решился. После чего кивнул и вышел.

– Миша, следующего.

Иван Иваныч отдал команду и понеслось. Люди. Лица. Характеры. Истории. Судьбы. На кого-то мы тратили пять минут, а на кого-то четверть часа, и беседы шли пять часов без перерывов. После чего прервались и решили все-таки поужинать.

Миша Колодников принес котелок с гречневой кашей, кружки с чаем, хлеб, колбасу и ложки. Но поесть не удалось, так как появился Серый.

– Егор, беда! – выдохнул он.

– В чем дело? – я оторвался от котелка и подумал, что проблема возникла у группы прикрытия, которая крайней уходила с ИК-6.

Серый нахмурился:

– Мне только что позвонили, в Балашихе идет бой. Кажется в том доме, где ты квартиру снимал.

Сохранить спокойствие, хотя бы внешне, было трудно, но я с этим справился и обратился к Лопареву:

– Иван Иваныч, дальше ты сам. Мне надо ехать.

– Только не рискуй понапрасну, – отозвался он.

– Попробую.

Наш лагерь находился невдалеке от Куровского, то есть до Балашихи добраться не трудно. Но я ведь не сам по себе, бравый ковбой с двумя револьверами на боку. Поэтому пришлось переодеться и собрать две боевые пятерки, а тут, словно назло, начался дождь и грунтовку развезло.

В итоге до Балашихи мы добрались только через два часа и уперлись в блокпост, на котором находились не только полицейские, но и наемники из ЧВК, кажется, отряд "Омикрон". Впереди длинная очередь, всех, кто въезжает в город или выезжает, досматривают, а у нас оружие. И что делать? Естественно, идти обходными путями, про которые мы знали.

Спустя полчаса мы все-таки оказались в городе. Но что именно происходило в Балашихе, было неизвестно. Мобильные телефоны наших товарищей и женщин не отвечали, а в интернете информация противоречивая. Достоверно известно только одно – связь глушат, идет перестрелка, экстремисты на переговоры не идут и полицейский спецназ готовится к штурму дома. И тут самым главным было сохранить самообладание, не сорваться и не наделать глупостей. А сделать это было очень сложно. Сердцем и душой я рвался к Галине и хотел ее спасти, а разумом понимал, что если она не успела выскочить из кольца, то мне ее не вытянуть. Слишком много сил стянул в Балашиху противник, а нас всего-то десять человек, плюс еще двадцать на подходе, и тогда я сказал Серому:

– Если я начну чудить и сорвусь, останови меня.

Друг понял меня правильно, кивнул и спросил:

– Куда сейчас?

– К Мефодию. Если кто выскочил из оцепления, тот находится у него.

Мефодием мы звали сочувствующего нам одинокого инвалида, который обитал в двухкомнатной квартире в нескольких кварталах от "нашего" дома. Человек надежный, на него вышли агитаторы партии "Социальная Справедливость", когда черные риэлторы у одинокого безногого мужика хотели жилплощадь отжать, а бойцы из пятерки Гнея безногого прикрыли. За это он нам благодарен и в случае проблем наши женщины должны были спрятаться у него.

По городу двигались пешком, группами по два-три человека, и вскоре оказались на месте. По опустевшим улицам проносились автомобили полиции и пару раз мелькали бронетранспортеры с бойцами спецназа на броне. Где-то невдалеке шла перестрелка, вялая, видимо, у наших парней заканчивались боеприпасы, и дело близилось к развязке. Еле-еле, краем уха, улавливался бубнеж громкоговорителя, пока штурмовые группы спецов готовились к захвату и шла эвакуация жильцов, переговорщики делали свое дело. Короче говоря, обстановка, словно в кинобоевиках.

К дому Мефодия добрались без происшествий. Нас никто не останавливал, хотя на сумки в руках парней полицейские косились. Однако обошлось и, остановившись перед нужной дверью, я нажал на кнопку звонка.

Тишина. Движения нет. Повторное нажатие кнопки и голос Кати Науменко из-за двери:

– Кто там?

– Катя, это я, Егор. Открывай.

Вскрик. Дверь распахнулась, и на пороге квартиры я увидел Катю. Руки женщины были перепачканы кровью, а в правой она сжимала "макаров".

– Наконец-то, – она втянула меня в прихожую и потащила в гостиную, а парни, Серый и Гней, последовали за мной.

– Где Галина? Что с ней?- останавливаясь, обратился я к женщине.

– Плохо, – она покачала головой. – Как только во дворе началась перестрелка, я ее схватила и потащила на выход. Вроде бы уже вышли из дома. Глядь, наши с полицейскими воюют, а во дворе два трупа и лужи крови. Короче, Галине плохо стало, она упала и сильно ударилась. А я ее на плечо взвалила, еле-еле до Мефодия дотащила и доктора Жарова вызвала.

– Как вызвала?

– По телефону, пока связь еще была.

– А нам почему не позвонила?

– Все номера недоступны. Вы в лесу. Кого знала, всех набрала.

– И что с Галиной сейчас?

Катя не отвечала, и я встряхнул ее за плечи:

– Что случилось!?

– Она в спальне… Выкидыш у нее… Ребенок мертвый родился… Отчего так, не знаю… У Гали сильная кровопотеря… Мы с Мефодием сделали, что смогли, но она без сознания…

Сказать, что слова Кати ударили меня в самое сердце, значит, ничего не сказать. Из меня будто кусок вырвали, и на некоторое время я потерял дар речи. Как так!? За что мне все это!? Почему!? Я так мечтал о своем ребенке, наследнике и продолжателе дел. Но судьба-злодейка лишила меня мечты и, хорошо еще, что Галя жива.