Сахаров Василий - Война людей

Раздался звонок в дверь – это пришли камрады. Пастух, Гней, Боромир, Серый, Кашира и Эдик Шмаков. Они расположились в гостиной, где сразу стало тесно и, захлопнув ноутбук, я со всеми поздоровался и спросил:

– Ну что, братва, готовы?

Товарищи ответили утвердительно, и мы приступили к детальной разработке операции. Время. Транспорт. Пути отхода. Количество пятерок, которые привлекаются к налету. Вооружение. Резервные схемы. Прикрытие. На обсуждение мы потратили три часа и, когда обсудили все вопросы, расстались.

Парни уходили по одному, а последним был Овчаров, который жил в соседней квартире и вместе с Боромиром отвечал за безопасность "дружинников", кто находился в Балашихе.

– Егор, – Олег остановился в дверях, – съезжать надо.

– Что-то серьезное? – я насторожился.

– Пока нет. Вчера с участковым местным общался, на тебя и меня жалоба от соседей. Мол, ходят к нам подозрительные люди. А во дворе пара бритоголовых всегда околачивается.

– Бдительные бабушки и обеспокоенная общественность? – по моим губам пробежала улыбка.

– Они самые. Им скучно, вот и выискивают подозрительных, – Овчаров кивнул. – Но участковому все по барабану, я с ним нормально пообщался, и заверил мужика, что скоро мы съедем.

– А может поговорить с соседями?

– Думаю, что не получится.

Я не ответил. Ни к чему, ибо и так все ясно. С соседями нам не повезло. Вокруг нас люди как люди, самые обычные, но есть несколько экземпляров, которые досаждают на бытовом уровне. Старые маромойки-нерожахи, ни детей, ни внуков, кошечек-собачек подкармливают, типа жалостливые, а детей шаловливых палками гоняют. И в дополнение к ним большая семья потомственных алкашей, которых ребята пару раз колошматили, чтобы не шумели и не хулиганили. Они с утра до вечера сидят во дворе, где сплетничают, бухают и всех обсуждают. Одно слово – недочеловеки. В их душах только пустота и злоба на весь мир, а поскольку заняться им нечем, эти гады достают участкового жалобами. И ладно участковый, он мужик нормальный – понимает, что это моральные уроды, а мы для него самые обычные работяги из русской глубинки, которые работают в Москве. Но ведь жалобщики и повыше могут позвонить, а там на молодых парней славянской внешности, которые не бухают и не колются, реагируют быстро. Так что прав Олег, место дислокации придется менять.

– После налета на ИК переберемся в другой дом, – принял я решение. – Запасные квартиры есть?

– Разумеется, – Пастух кивнул.

– Вот и ладно, – я протянул ему руку. – До вечера.

– Ага.

Мы обменялись рукопожатиями. Овчаров вышел, и я услышал голос Галины:

– Опять съезжаем?

– Да, милая, опять.

Я подошел к боевой подруге, поцеловал ее и прижал к себе. После чего подумал о том, что являюсь счастливым человеком. В прошлой жизни у меня детей не было и я не нашел своей второй половины, так хоть сейчас повезло. Но в этот момент у меня защемило сердце. Странно. Тело молодое, а ощущения, словно я старик, а затем на душе стало тревожно и как-то тоскливо. Но вскоре все вошло в норму. Беспокойство развеялось, и день прошел, как обычно. Обед и беседа с Галиной. Работа с документами и телефонные разговоры с Антоном Ильичем, Лопаревым и Козырем, который хотел втравить нас в очередную авантюру. В общем, ничего неожиданного и экстраординарного.

Наконец, наступил вечер. Боевая подруга приготовила мне термос с кофе и бутерброды, а я переоделся в камуфляж, собрал рюкзак и забросил в него ноутбук. Все. Готов.

– Когда ты вернешься? – спросила Галя.

– Послезавтра.

– Не рискуй. Хорошо?

– Обещаю. Все будет нормально.

Девушка чмокнула меня в губы и прошептала:

– Мы с малышом будем тебя ждать.

Снова на миг стало тоскливо, и я решил, что Галина должна съехать с квартиры прямо сейчас. Но потом я себя одернул. Стоп! Без нервов, Егор. Здесь пока еще тихо, а тащить беременную девушку на другой конец города, в холодную и необжитую квартиру без мебели, глупо. Так что не надо суеты. Сейчас она, по крайней мере, в тепле и уюте, а рядом наши парни и Катя Науменко, которая побудет с ней, пока меня нет.

– Что-то не так? – девушка почувствовала мое сомнение.

– Нет-нет, – я не хотел ее расстраивать и улыбнулся, а затем, забросив рюкзак на плечо, направился к двери.

На лестничной площадке уже стоял Пастух. Во дворе нас ожидала машина, и вскоре мы окажемся в лесу, среди боевых товарищей, которые готовы нанести очередной удар по гнилой оккупационной системе и показать ее несостоятельность. Так что борьба продолжается.

Глава 8.

Налет на ИК-6 прошел четко, без сбоев и неожиданностей. Приехали. Проникли на территорию. Разоружили охрану и объявили общее построение заключенных. Выхватили из толпы тех, ради кого все затевалось, и уехали. После чего освобожденных патриотов развезли по нескольким точкам, и я оказался на одной из временных лесных баз.

Здесь было безопасно. Погода стояла хорошая и рядом с брезентовым навесом, который прикрывал меня и Лопарева от солнца, сидел ординарец майора, вечно хмурый паренек Миша Колодников с позывным Колода. На коленях автомат и пачка галет, а в руках открытая банка с тушенкой и ложка. Мирная картина, можно даже сказать, благостная. И, глядя на него, Лопарев усмехнулся:

– Чем дальше в лес, тем толще партизаны. Кому чего, а Миша обедает

– Война войной, Иван Иваныч, а кушать надо, – я оседлал раскладной походный стул. – Ты как насчет перекусить?

– Не хочу. Думаю, пора с нашими соратниками по борьбе плотнее познакомиться. Что скажешь?

– Раньше начнем, раньше закончим.

– Работаем как обычно? Ты в стороне, а на первом плане моя персона?

– Да, как водится.

– Понятно. Если кого и будут первым казнить, то меня, а ты в тени, – Лопарев покачал головой, стянул с головы черную маску и окликнул ординарца: – Миша, приглашай "узников совести".

– По одному или чохом? – уточнил Колодников.

– Пока по одному. По списку.

– Понял.

Парень убрал пустую банку в пакет, об траву обтер ложку и спрятал в карман пару галет. После чего поднялся и направился к освобожденным патриотам, которых охраняли "дружинники".

Первый человек, который нас заинтересовал, появился быстро, и это был невысокого роста пожилой мужичок. Звали его Андрей Ефимович Фирсов и, если верить материалам следствия, он являлся заместителем лидера террор-группы "17-й год". По документам фигура солидная и после того как этот отряд был разгромлен, а главного революционера Быстрова застрелили, Фирсов сдался и его приговорили к пятнадцати годам колонии строгого режима. В общем, все закономерно и отправился бы соратник Быстрова куда-нибудь в Мордовию или на север, но у нас получилось придержать его и временно определить в ИК-6. Поэтому теперь он на свободе и предстояло решить, можем ли мы его использовать и надо ли ему доверять.