Сергей Радин - Падающий

"Я думал, ты поедешь домой", - удивлённо сказал Дилан.

- Сегодня день матери. Ты же слышал - босс сказал. Хочу навестить свою, а то не видел с полгода, а суррогатного общения с помощью веб-камеры и мобильника мне иногда не хватает. Я её предупредил о своём приезде. Она уже печёт пироги. Так что посмотришь на красоты пригорода.

"Спасибо".

Я потом долго гадал, смог бы что-нибудь заметить, если бы не Дилан. А может, Дилан тут непричём. В последнее время чутьё моё обострилось, и я замечал многое и мгновенно. В общем, желая, чтобы Дилан увидел побольше, и старательно глазея по сторонам, я приметил двоих - точную копию типов, сбросивших меня с крыши. Серые, скучные такие на вид. Среднестатистические пассажиры метро. Посмотрел - забыл, как будто и не видел. И - скучающие. Ну, пошли и пошли за мной. И что? Совпадение - вот что. Кроме меня в этот вагон двинулась целая компания пассажиров. Может, и этим профессионально-скучающим мордам тоже на эту линию.

- Дилан, мы выйдем за две остановки до нужной. Прогулка на полчаса. Как?

"Если это специально для меня, стоит ли тебе терять время?"

- Ничего страшного. В обычное время я сидел бы в конторе ещё часа три. Но, благодаря боссу, я гуляю. Так что гуляй и ты.

Ну и - погуляли. Вышли, как и было сказано, за две остановки. Я заглянул в пристанционный магазинчик выбрать торт для мамы и открытку. Пока мне перевязывали коробку, я смотрел в стеклянную витрину. В ней отражался высокий худощавый парень, с короткой стрижкой и небольшими глазами, а если вглядеться далее - у витрины напротив стояли два типа и с удручающим унынием рассматривали юмористические журнальчики.

"Э-э, Вадим… - запинаясь, неуверенно сказал Дилан. - Почему-то мне кажется, что вон тех двоих здорово интересуешь именно ты. Они вроде стоят спиной, но поворачиваются, чуть только ты отвернёшься в другую сторону".

- Угу. Возможно. Дилан, ещё один из тысячи вопросов: ты говоришь вслух, как я, или про себя? Мысленно?

"Да, про себя. Иначе никак. Клетка оборудована микрофонами и наушниками. Если скажу хоть слово - оно будет зафиксировано сразу".

Да простит меня Дилан за то, что я подумал. На свете слишком много совпадений. Но чтобы сегодня утром он заговорил со мной, а потом вдруг появились эти двое… Или он "ведёт" меня для кого-то. Или становлюсь параноиком.

10.

Дилан молчал весь вечер, пока я целовал маме щёчку, пока обнимался с младшей сестрой, перекрасившей волосы в цвета бушующего пожара - неожиданно в тон чайно-карим глазам; пока обменивался рукопожатием с отчимом, неизменно одетым в строгий костюм без единой складочки; пока мы сидели за праздничным столом и болтали обо всём на свете. Мелькавшее в дороге сожаление, что вечер пропадёт зря, постепенно испарилось - в ощущении безопасности среди своих.

Это же сожаление немного вынырнуло на свет, когда я понял, что мама хочет поговорить со мной наедине. Потом вспомнил, что самое интересное для меня в последнее время начинается далеко за полночь, - и успокоился.

- Вадим, нам надо поговорить! - решительно заявила мама, одёрнула футболку и джинсы (привычную с юности одежду и дома, и на улице) и, не оглядываясь, направилась в кабинет отчима. Мда, настрой боевой. Чего это она?

Лина возвела глаза к потолку - и хихикнула.

Я пожал плечами и вопросительно кивнул отчиму. Тот повторил жест Лины - разве что без хихиканья, и я послушным сыном поплёлся за мамой. Я ожидал увидеть её сидящей в кресле, где она обычно вяжет, пока отчим занимается своими бумагами. Но она стояла у окна. Поскольку на улице стемнело, стало ясно, что мама просто волнуется, а не пытается что-либо разглядеть за стеклом.

Отодвинув в уголок кресла её вязание, я присел.

- Слушаю тебя, мам.

- Вадим, тебе уже тридцать с лишним. Ты взрослый человек.

- Я помню. - Про себя я сильно надеялся, что она в очередной раз не коснётся темы моего одиночества и не начнёт петь дифирамбы прелестям семейной жизни.

Она глубоко вздохнула и обернулась ко мне.

- Ты всегда был очень спокойным. Но я всё-таки ждала, когда ты станешь настолько взрослым, чтобы без слишком сильных эмоций принять не самую приятную новость для себя. Вадим…

Заинтригованный, я аж дыхание затаил.

- Нет, не могу, - трагически сказала мама и села рядом, на подлокотник кресла. Получилось весьма удобно, и я сразу обнял её за талию, прислонившись.

- Так. Что за тайны Мадридского двора? Или французского Трианона? Колись, мам. Что произошло в твоём прошлом, о чём ты никак не решишься поведать мне?

- Это обыденная вещь в жизни, - уже задумчиво сказала мама, - но почему-то я не могу сказать о ней тебе. Хотя давно бы пора. Вадим, ты сможешь приехать в субботу утром? Ингвар будет на работе, а Лина - в гимназии. Мне бы хотелось, чтобы ты проводил меня в одно место. Мне легче показать, чем рассказать.

Я хмыкнул. Мало ли что случится со мной до субботы, если учесть, что сегодня - четверг, а события моей жизни несутся во весь опор.

- Мам, давай так: мы созваниваемся завтра вечером и обо всём договариваемся. И лучше, если звонишь ты - напоминаешь. Хорошо?

- Хорошо, - сказала мама, невидяще глядя в пол.

Отчим сказал: "Пока!" Мама подтвердила, что позвонит мне завтра. И только Лина вышла проводить меня. И, едва закрылась дверь, сразу спросила:

- Ну, что тебе сказала мама?

- А ты откуда знаешь, что она должна что-то мне сказать?

- Да она с начала недели ходит вся такая задумчивая и загадочная. И бормочет иногда что-то. Однажды папе говорит: "Может, не говорить ему?" Я пристала, чего не говорить, а она сказала - не моего ума дело. Значит, не сказала?

- Нет. Но если что-нибудь ещё услышишь - звякни. Вдруг помощь нужна будет.

Лина посерьёзнела. Накручивая на палец тёмные в вечернем сумраке волосы, она надула губки, соображая, и спросила:

- Вадим, думаешь, произошло что-то плохое?

- Не думаю, но на всякий случай держи ухо востро. И звони сразу. Угу?

- Угу. Жаль, не остаёшься ночевать.

- В гостях хорошо… Да, Лина, у тебя не осталось с прошлого года ваших клубных повязок? Подари одну.

- О, а я? Возьми меня с собой как-нибудь, а то наши все разбежались, а мне так хочется иногда побегать. - Сестрёнка заскочила в дом и почти сразу вылетела с повязкой, на которой чуть светящимися буквами сияли слова "Ночной джоггинг".

Мы попрощались. Лина вприпрыжку побежала к дому, а я заторопился к станции.

С разговора с сестрой быстро переключился на двух соглядатаев, совсем забыв о Дилане. Даже вздрогнул, когда он негромко, с печалью сказал:

- Какая у тебя молодая мама… Когда вы говорили о пирогах, я её представлял себе седенькой маленькой мышкой. А тут…