Яна Дубинянская - Клуб любителей фантастики, 2008

Офицер раскачивался на стуле, закрыв глаза.

— Всё же вы красный. Но, похоже, вы не лжёте. Как же всё перепуталось в вашем мире!

Дверь распахнулась. В избу, едва не сбив часового, влетел солдат:

— Господин ротмистр, красные!

— Да кончай ты его! — крикнул вбежавший полковник.

Володя резко вскочил, опрокинул стол на ротмистра, схватившегося за кобуру, и прыгнул в открытое окно. Замешкавшийся часовой подбежал к окну и стал наугад стрелять вслед.

— Уйдёт, гад! — заорал полковник и выстрелил из револьвера несколько раз в сторону беглеца.

Володя уходил огородами. Сейчас ему пригодились навыки, приобретённые в секции спортивного ориентирования. Пули его не зацепили, а вскоре в селе началась такая пальба, что было уже не до него.

Далеко в поле Володя увидел белого коня. Спокойно, чтобы не спугнуть, подошёл к нему и вскочил в седло…

Конь Павла сам нашёл лесную дорогу. По тёмному ельнику он шёл спокойно, но вскоре стал всхрапывать.

— Ну, пойдём назад, лошадь, — попросил Павел. — И так далеко заехали. Мне к друзьям пора. Или я слезаю!

— Ага, слезаешь! И идёшь со мной, — услышал он голос из придорожного ольховника.

На дорогу вышел бородатый мужик в шинели, будёновке и с винтовкой. Ружейный ствол смотрел прямо на Павла. Тот неловко слез с лошади и поинтересовался:

— Кино снимаем?

— Чего? Башку тебе сейчас снимем! — засмеялся бородач. — Пошли. Не разговаривай.

Он толкнул Павла в спину стволом винтовки.

— Ты полегче! Бандит, что ли? — обиделся Павел.

— Бандитов не осталось. Их здесь беляки давно перебили, а батька Шорох в болотах сгинул.

Не опуская винтовки, мужик взял левой рукой коня под уздцы и повёл за собой.

«Чокнутый», — решил Павел.

Деревья расступились, и они оказались на большой лесной поляне. Горели костры, всхрапывали лошади. У костров расположились люди — несколько десятков, одетые кто в длиннополые шинели, кто в кожаные куртки, кто в простые телогрейки.

«Реконструкторы истории, что ли?» — подумал Павел.

— Глядите, какого я скомороха привёл! — крикнул конвоир Павла людям, сидевшим у ближайшего костра. — По виду — беляк, по одежде — клоун, конь у него — породистый, а всадник — что мешок в седле.

— Веди его к комиссару, он разберётся, — посоветовал рыжебородый мужик в зелёном плаще.

— А и то! Отведу я тебя к товарищу Красовскому. Он у нас теперь вместо командира. Убили нашего комотряда…

— Так у вас это игра такая, да? У меня тоже левые убеждения, но таких тараканов в голове нет!

— Поговори мне ещё! Сейчас не царское время. Шуток народ не понимает. Тебя, клоуна, ежели будешь дурака валять, пристрелим и закопаем. Понял?

Они подошли к землянке в центре лагеря. Навстречу им вышел невысокий человек в кожаной куртке.

«Сейчас холоднее, чем утром, когда я встал. И листва на берёзках местами жёлтая», — невпопад подумал Павел.

— Вот, привёл к вам чудика, товарищ Красовский, — доложил конвоир Павла человеку в кожанке. — На коне этом ехал, под циркача подделывается. Сейчас людям не до цирка, вот цирковые артисты все и разбрелись по земле, чтобы поодиночке людей смешить.

— Как звать? — строго спросил комиссар.

— Павел Анисимов.

— Из каких мест будешь?

— Из Москвы.

— Из Москвы?! Далеко забрался… Столичный, значит. А что это за птица у тебя на майке?

— Попугай Кеша. Вы что, мультика не видели? — удивился Павел.

— «Мультик» — это кличка? Выступаешь с ним, что ли? — спросил комиссар.

— Я не артист. Эту майку мне друзья-художники подарили.

— Зачем такой маскарад? Нынче за одно слово неосторожное прихлопнуть могут, а тут попугай на рубашке, как насмешка над жизнью нашей тяжёлой. А может, ты никакой и не циркач, а подослан ими? — Красовский указал куда-то рукой.

— Кем это — «ими»?

— Шкуровцами!

— Какими ещё шкуровцами? Сейчас же не девятнадцатый год!

— А какой, по-твоему?

— Две тысячи седьмой.

— Ну да?! А ты, я вижу, весельчак. Человек из будущего! Ты, наверное, в цирке будущее предсказывал? Своё можешь предсказать?

Павел, всё ещё не веря в происходящее, что-то начал подозревать.

— Вы не шутите? Сейчас гражданская война идёт?

— Идёт. Да ты что, с луны свалился?

— А как я сюда попал? — совсем растерялся Павел.

— На коне своём, парень, — ответил комиссар. — Где ты такого жеребца отыскал? Хозяина, небось, уже нет?

Красовский с подозрением посмотрел на Павла.

— Встречал я одного циркача, вроде тебя. Тоже будущее предсказывал. И мне предсказал. Пока всё сбывается, — хмуро продолжал комиссар. — Я его тогда в расход пустил, чтобы не пудрил мозги честным гражданам. А вот скажи ты мне, что будет лет через двадцать? Кем, к примеру, товарищ Тухачевский станет?

— Его расстреляют.

— Что? Мы власть упустим, или он в плен попадёт?

— Нет, его сами коммунисты расстреляют, и много народу сгинет в тюрьмах и лагерях, многие церкви разрушат, и война страшная с немцами будет, и победа, и снова власть сменится. Да много чего будет!

— Врёшь!

— Я с ума сошёл, а не вру! Мой товарищ в село за хлебом ускакал, а я тут с вами в боевом девятнадцатом году беседую.

— В село? Твоему другу не повезло, клоун. Белые с ним чикаться не станут, да и мы с тобой тоже. Или ты думаешь, что будешь у меня в отряде упаднические настроения сеять? «И снова власть сменится», видите ли! Мы с минуты на минуту должны на соединение с будённовскими частями идти и двигаться на Воронеж, где шкуровцы засели. Путь наш — через село с беляками. Бой будет жестокий. У них пара орудий есть… — тут комиссар замолчал и пристально посмотрел на Павла. — Ну вот, теперь ты знаешь наши планы. Степан, отведи его в сторону и пристрели. Клоун он или враг, кто его разберёт. Нет клоуна, не будет и проблем.

На плечо Павлу легла тяжёлая ладонь Степана.

— Пошли, парень. Вот и решил комиссар твою судьбу.

— Стойте! — вскрикнул Павел. — Ведь я никогда не был за белых, и ещё я вспомнил одну вещь: Будённый Воронеж возьмёт, Шкуро сбежит, а потом предаст Родину и предстанет перед советским судом, — с надеждой сказал Павел, перепуганный не на шутку столь неприятной для него перспективой.

— Ишь, закрутился, как чёрт на сковородке, предсказатель, — усмехнулся Красовский.

Тут к комиссару подбежал человек в зелёном френче и что-то начал шептать ему на ухо.

— Ну вот, выступаем, — проговорил комиссар. — К нам ещё десять человек из Валуек подошло. Ладно, клоун, так уж и быть, определяйся: или с нами, или под ёлку, спать до твоего две тысячи седьмого года. Если ты не за белых, то пригодишься. Жаль только, что проверить тебя не успели. У нас всякий народ здесь. Вот он, — кивнул Красовский в сторону человека во френче, — бывший граф, герой Японской войны, подполковник царской армии. Второй год с нами в грязи и крови за народ воюет. А Степан тут из-за своего коня. У него его белые забрали. А забрали бы мы, сейчас наверняка у белых бы был. Так, Степан?