Яна Дубинянская - Клуб любителей фантастики, 2008

— Стой! Стой, тебе говорят!

Володя не столько испугался, сколько удивился. Ударив коня в бока, он пролетел мимо людей с винтовками. За спиной хлыстами защёлкали выстрелы, над головой просвистели пули. Он не мог понять, что происходит. Сбоку подбежал бородатый мужик в синей рубахе и жердью сшиб растерявшегося всадника на землю. Володя упал в грязь, а конь поскакал дальше.

Солдаты в серых шинелях подхватили его под руки и поволокли к избе. Втащили в просторную комнату, швырнули на пол. За столом на лавке сидели два офицера в непривычной, но знакомой по фильмам форме. Такая была у белогвардейцев в гражданскую войну. «Подполковник и ротмистр», — машинально отметил Володя.

— Вот, лазутчика взяли, ваше благородие, — сказал один из конвоиров. Володя ничего не понимал. «Ряженые какие-то! Фильм про гражданскую войну, что ли, снимают? И декорации вполне натуральные. Вот только софитов и камер не видать».

— Вы что себе позволяете! Я же не каскадёр! Где руководитель съёмочной группы? — поднимаясь с пола, возмущался Володя.

Полковник, с чёрными усиками и колючим взглядом, ударил кулаком по столу и заорал:

— Молчать! Спрашивать будем мы. Ты откуда, из леса? Сколько вас? Орудия, пулемёты есть?

Володя опешил. «Нет, это не киношники. Тогда кто? Ролевики заигрались? Этот чернявый явно не шутит».

— Ты будешь говорить, красная сволочь?

Дверь отворилась, и в избу вошёл рослый рыжебородый священник.

— Что, ещё взяли? — добродушно спросил он.

— Да, отец Амвросий. Их, как тараканов, развелось. А тех вы отпели, батюшка?

— А как же, отпел. И председателя, и всю их ячейку. Простых мужиков вы зря.

— Не учите, батюшка. Иначе эта зараза расползётся по всему свету.

Володя стал кое о чём догадываться.

— Какой сейчас год? — отрешённо спросил он.

Второй офицер, молодой светловолосый ротмистр, с удивлением ответил:

— Девятнадцатый. У вас теперь календари свои стали. Всё перепутали: и месяцы, и дни. А теперь и год не помните?

— Кстати, почему вы так странно одеты? Это что, интернационал? — ткнул в грудь Володе черноусый полковник.

У Володи на майке был изображён темнокожий центрфорвард баскетбольной команды — лидера НБА.

— Я живу в две тысячи седьмом году. Я не знаю, как попал к вам, — выдавил из себя Володя.

— Вот как? Из будущего, значит. Юноша начитался Уэллса… Что ж, допустим. И где же вы живёте… в будущем? — продолжал допрос черноусый.

— В Москве, в России.

— В Российской империи?

— Империи давно нет.

— Если империи нет, значит, красные победили?

— Да. Но через семьдесят лет страна, созданная ими, распалась на несколько государств. Россия теперь значительно меньше, чем была тогда, то есть сейчас… Киев, Одесса, Минск, Севастополь теперь не российские города.

— Сволочь! — офицер с усиками врезал Володе по скуле так, что тот отлетел в угол. — «Красные победили»! Мы их не сегодня — завтра раздавим. Да они сами с голоду передохнут! А тебя я прикажу расстрелять у навозной кучи! Севастополь — не российский город! Мерзавец!

Володя, вытирая кровь с разбитых губ, встал и с трудом проговорил:

— Я не вру. Всё намного сложнее.

— Что разговаривать с этим красным агитатором? Расстрелять! — отрывисто приказал черноусый.

Молодой попросил:

— Можно, я допрошу его сам, господин полковник? Вдруг этот сумасшедший — провидец?

— Вы верите в чепуху, которую он несёт, ротмистр? Впрочем, делайте что хотите. У меня есть поважней заботы.

Полковник вышел, а за ним следом два солдата и священник. Один служивый остался стоять в дверях с винтовкой наперевес.

Ротмистр подставил Володе стул:

— Садитесь. Я верю вам. Видите ли, мой дядя рассказывал, что однажды заехал в лес рядом с домом и попал в допетровские времена. Окончил он жизнь в сумасшедшем доме, но я ему верил… Вы же не обманываете нас?

Володя насторожённо молчал.

— Расскажите мне, что произойдёт потом. Я сделаю всё, чтобы вас не расстреляли. Слово офицера.

Володя кивнул:

— Хорошо, расскажу всё, что знаю.

— Вы утверждаете, что не связаны с теми, в лесу?

— Да, я приехал с товарищами на электричке… на поезде. Мы туристы. Решили отдохнуть на природе.

— «Товарищи»? Так вы всё же красный!

— У нас теперь нет ни красных, ни белых. Коммунисты есть, но к власти их не подпускают. Опять появились беспризорники и бездомные, безумно богатые и нищие, — зло проговорил Володя. Он всерьёз начинал сочувствовать тем, кто скрывался в лесу. — У вас ничего не получится. Красная армия разгромит вас, ваших западных союзников и Японию. Зря вы с теми мужиками так поступили.

Офицер помрачнел:

— Задурили русскому человеку голову… Но вы продолжайте. Значит, большевики не сохранят империю?

— Сохранят, но не в таком виде, как вы её себе представляете. А потом всё изменится. Вернётся капитализм, причём в самой дикой форме, а территория страны сократится почти наполовину.

— И с коммунистами не расправятся?

— Зачем? Они ничего не решают.

— Что ещё случится со страной?

— Будет коллективизация и разорение деревни, большевики перегрызутся, и те, кто возьмёт верх, убьют многих своих бывших соратников.

— Наши внедрятся в их правительство?

— Не знаю. Может быть, и так… — задумался Володя и продолжил. — Потом наш народ победит в великой войне с немецкими фашистами.

— С кем? — не понял ротмистр.

— Война будет с Германией четыре года. Немцы истребят десятки миллионов наших с вами соотечественников, но мы победим.

Офицер перекрестился.

— Насколько мне известно, некоторые, например генерал Шкуро, пойдут на сотрудничество с немцами.

— Ах ты, каналья! Да знаешь ли ты, что наш полковник — друг генерала Шкуро!

На лице офицера вздулись жилы, но он сдержался.

— Говорите дальше.

— Советский Союз добьётся больших успехов…

— Союз?

— Да. Эта страна будет образована на месте Российской империи. Первый человек, полетевший в космос, — наш с вами соотечественник, наши учёные создадут первые в мире атомные электростанции, по Луне будут двигаться самоходные аппараты, созданные в нашей стране.

— А люди? Люди станут жить лучше?

— Кто как… Будет бесплатное образование и медицина. Жильё будут предоставлять бесплатно, правда, не всем. Найдутся недовольные, желающие кто большей свободы, а кто — роскоши. Потом наступит упадок, и всё начнётся сначала.

Офицер раскачивался на стуле, закрыв глаза.

— Всё же вы красный. Но, похоже, вы не лжёте. Как же всё перепуталось в вашем мире!