Франциска Вульф - Камни Фатимы

– Но ты вольна делать то, что хочешь, – возразила Мирват, с непониманием качая головой. – Никто не имеет права приказывать тебе.

– Да, да, конечно, – с горечью в голосе согласилась Беатриче.

Мирват, конечно, не понимала ее. Пределом мечтаний ее родителей было отдать дочь в гарем эмира, так как жизнь во дворце казалась раем. Ну а для нее самой? Беатриче такой образ жизни казался преддверием ада. В своей прошлой жизни после напряженного рабочего дня она только и мечтала о том, чтобы, вернувшись домой, лечь спать, благодаря Бога за возможность отдохнуть. Здесь же сон был не нужен в принципе. Ее душа и тело требовали привычной интенсивной работы, от которой наступала бы усталость, требующая отдыха. Беатриче спала плохо, часто просыпалась среди ночи и потом долго не могла заснуть. Ей снилась всякая чепуха. Часто она вставала к окну, чтобы посмотреть на звезды. Но деревянная решетка искажала вид ночного неба. Если бы она могла хоть иногда исполнять свои личные желания… Но как раз это и было невозможно.

Когда пару дней назад она сказала Жасмине, что хотела бы одеваться сама, та, громко заплакав, выбежала из комнаты, решив, что ее гонят с работы. Мирват определенно ни разу в своей жизни не одевалась сама и уж, само собой, ни дня не трудилась. Поэтому ей было невдомек, чего так не хватает Беатриче.

– Давай присядем, Мирват, – предложила Беатриче. Они устроились на скамье в отдаленном уголке сада. – Дома, в Гамбурге, – начала Беатриче после того, как они немного посидели молча, прислушиваясь к пению птиц, – я заботилась о себе сама. Покупала продукты и готовила еду. Сама принимала ванну, одевалась и стирала вещи.

– Но ведь это так противно! – воскликнула Мирват с нотками отвращения и одновременно сострадания. – У тебя вообще никогда не было слуг? Бедняжка!

Беатриче улыбнулась.

– Это не так уж противно, как тебе кажется. Мне не надо, стирая вещи, стоять у фонтана. Для этого есть специальные машины, которые помогают стирать. А вода по водопроводным трубам подается прямо в квартиры и дома. Но, – продолжала Беатриче, не обращая внимания на удивленное выражение лица Мирват, – я всегда была сама себе госпожой, сама себе хозяйкой. Когда мне хотелось побыть одной – я наслаждалась одиночеством, когда становилось скучно – звала друзей. Как мужчин, так и женщин.

– Что???

– Тебе, конечно, сложно поверить. Но это правда. Я пила с мужчинами кофе, прогуливалась по городу… ходила в кино! – продолжала Беатриче, с тоской вспоминая о прошлом. Неужели были те счастливые времена?..

Мирват с недоверием качала головой.

– Но ведь это невозможно! Никто не позволил бы тебе открыто встречаться с мужчинами. Ты ведь женщина!

Беатриче печально улыбнулась.

– Там, где я родилась, это возможно. Женщина вправе появляться в обществе в любое время наравне с мужчинами и в открытой одежде – нам не нужна паранджа.

– Не может быть! Не делай из меня дуру. Выдумала себе сказочку.

– Нет, Мирват. Клянусь, все чистая правда. Сначала я даже не собиралась рассказывать тебе об этом. Я знала, как трудно тебе будет поверить, что все услышанное не сказка. Но, может быть, теперь, после всего, что ты узнала, ты сможешь понять, почему ваши обычаи кажутся мне странными и мне сложно к ним привыкнуть.

– Не верю ни одному твоему слову! – воскликнула Мирват и вскочила со скамьи. – Каждое слово – ложь. И разговоры о целительстве тоже вранье. На самом деле ты не врач, а знахарка, ведьма и хочешь изменить нашу жизнь приемами черной магии!

– Успокойся, пожалуйста, Мирват! – в испуге попыталась утихомирить подругу Беатриче.

О чем она говорила?

– Нет! – завизжала Мирват и с широко распахнутыми глазами отскочила от нее. – Не дотрагивайся до меня!

– Мирват! Потише, пожалуйста, тебя могут услышать!

– А это разрушит твои планы, не так ли? Что ты хочешь сделать с нами? Заколдовать и отправить в свою черную страну? А может быть, убить всех по очереди, друг за другом? Думаю, что и болезнь Зекирех на твоей совести. Вдруг она умрет от твоего сглаза?..

Это было уж слишком. Беатриче влепила Мирват такую пощечину, что звук разлетелся по всему саду. Молодая женщина с испугом уставилась на нее, держась за щеку. Она медленно приходила в себя.

– Как ты смеешь говорить такое?! – Беатриче вся дрожала от гнева. – Если бы я хотела всех умертвить, то разве стала бы вынимать из твоего горла финиковую косточку? Я бы наверняка позаботилась о том, чтобы дать тебе скончаться в страшных мучениях.

Беатриче заплакала.

– Беатриче, пожалуйста, я…

Но Беатриче была слишком разгневана, чтобы слышать ее.

– Исчезни, Мирват, я не хочу тебя видеть. Когда придешь в себя и поразмыслишь над тем, что я тебе сказала, тогда и приходи. Ты знаешь, где найти меня.

Громко рыдая, Мирват убежала прочь. Беатриче опустилась на скамью.

Сейчас, когда злость начала постепенно стихать, она уже жалела о том, что ударила подругу. Но как иначе она могла привести в чувство впавшую в истерику женщину?

– Ты все сделала правильно, – неожиданно раздалось за спиной, – иначе Мирват всему дворцу рассказала бы, что ты ведьма.

Ошеломленная Беатриче повернулась и увидела перед собой Зекирех.

– Ты все слышала?

– Ну не все, но достаточно для того, чтобы понять, о чем речь. Мирват не особенно заботилась о том, чтобы ее не было слышно.

Беатриче вздохнула. Очень может быть, что и другие слышали их спор и наутро весь дворец будет знать об этом.

– Я не хотела вас подслушивать. – Зекирех опустилась на скамью рядом с Беатриче. – Все получилось совершенно случайно. Я разыскивала тебя.

– Как ты себя чувствуешь? Боли усилились?

– Нет, – ответила Зекирех и руками оперлась о свою палку. – Странно. Но с тех пор, как я узнала, что умру, боли уменьшились. Предчувствие неминуемой смерти облегчает страдания. Дни мои сочтены, но у меня еще есть время отдавать распоряжения. – Она рассмеялась. – Мирват чудовищно глупа. Однако я пришла для того, чтобы кое-что сказать тебе. Обязательно сходи к Замире.

– К Замире? – удивленно переспросила Беатриче. За все время, что она провела во дворце, она ни разу не слышала этого имени. – Кто эта Замира?

– О, уж ее-то Мирват, несомненно, сразу назвала бы ведьмой, – улыбаясь, ответила Зекирех. – Она целительница и ясновидящая. Замира живет на окраине Бухары. Я хочу увидеть ее, чтобы спросить совета. Если пожелаешь, Ханнах может проводить тебя к ней.

– И что мне там делать? – спросила Беатриче.

– Я знаю о тебе мало, Беатриче, и не желаю знать больше. Но то, что ты не такая, как мы, стало ясно уже в первую нашу встречу. Ты самостоятельная, умная женщина, и тебе не пристало исполнять любые повеления такого жирного, рыхлого мужлана, как Нух II. – Зекирех вздохнула. – Хоть он и мой сын, но я не боюсь называть вещи своими именами. – Она ударила палкой о землю. – Замира знает больше кого-либо в Бухаре. Она разбирается в таких делах, в которых никто другой не смыслит. Быть может, в ее силах помочь тебе.