Франциска Вульф - Камни Фатимы

Беатриче подошла к окну и прислушалась к ночным шорохам. Трещали сверчки, проносились летучие мыши, охотясь за насекомыми. Она не могла припомнить, чтобы в Гамбурге наслаждалась такой тишиной. Если движение транспорта ночью практически прекращалось, все равно время от времени проезжал автомобиль, раздавалась сирена полицейской машины или скорой помощи, голоса и смех молодежи, возвращавшейся с дискотеки. И там никогда не было так темно.

Она глубоко вздохнула. До сих пор она свято верила в то, что когда-нибудь автобусом, поездом или даже самолетом ей удастся вырваться из неволи. Но теперь об этом не могло быть и речи. Как она сможет попасть в Германию? Пешком?

На телеге, запряженной ослом? На спине мула? Беатриче невольно усмехнулась, представив, как будет гарцевать на маленьком лохматом осле по Ближнему Востоку, потом по Европе, чтобы когда-нибудь, через несколько лет, вновь оказаться в Гамбурге… Усмешка застыла на ее губах, так как память внезапно услужливо подсказала ей, что в первом тысячелетии нашей эры Гамбург представлял собой всего лишь укрепленную деревянным частоколом рыночную площадь, на которую с завидным постоянством нападали викинги. Тогда какой смысл был в ее возвращении в Германию? К чему тратить силы и подвергать свою жизнь опасности, если Германии и Гамбурга такими, какими она их знала, еще просто не существовало?

VI

– Мой господин, простите, что потревожил.

Селим так тихо вошел в кабинет, что Али вздрогнул от неожиданности. Он осматривал мальчика пяти лет, который вот уже два года не говорил ни слова.

– Ну что там у тебя? – последовал его резкий вопрос.

– У меня новость для вас…

Но Али не дал слуге договорить.

– Зайдешь, когда освобожусь. А пока жди за дверью.

Селим удалился еще незаметнее, чем появился. Он обидел Али. И Али был очень рассержен. Но слуга раз и навсегда должен запомнить, что ни при каких обстоятельствах непозволительно мешать своему господину, тем более во время обследования пациента. Даже тогда, когда отец пациента всего лишь простой пастух и не в состоянии оплатить лечение.

Вздохнув, Али вновь повернулся к маленькому мальчику, глядевшему на него большими темными глазами. Али осмотрел уши ребенка, полость рта, прощупал шею. Было непохоже, что малыш чем-то болен.

Али взглянул на отца. Тот, как и его сын, одет бедно, но чисто, худ и изнурен, выглядит почти стариком, хотя ненамного старше Али. Его лицо говорит о перенесенных лишениях, голоде, непосильной работе, бедности, бесправии, нужде. Однако он проделал с сыном нелегкий путь через пустыню, чтобы обратиться к лекарю, спасшему жизнь любимой жене эмира. Пять дней они находились в пути и еще три дня дожидались приема. Весь их продовольственный запас состоял из бурдюка с водой, маленького мешка молотого проса и вареной чечевицы. Он с таким благоговением смотрел на Али, будто от лекаря зависела не только жизнь сына, но и спасение его собственной души.

Между тем Али, осматривая ребенка, напряженно думал. Мальчик был физически здоров. Сказать неправду и назначить дорогостоящее лечение? Но тогда вся семья умрет от голода. Отправить восвояси и положиться на волю Аллаха тоже было не по сердцу. Так что же ему следовало сделать?

– Что скажете, господин? – спросил мужчина, нервно теребя в руках свою поношенную, с многочисленными заплатами, шапку. – Сможете помочь моему сыну?

– У твоего сына нет признаков физического заболевания, – чуть помедлив, начал Али в надежде, что спасительная идея, как это часто случалось, возникнет уже в начале разговора. – У него нет никаких отклонений, уши и язык в нормальном состоянии. Но… – Да, конечно же, вот оно! Интуиция не подвела Али, и спасительная догадка возникла! – Но есть одна причина упорного молчания. Возможно, это следствие перенесенного ребенком страшного события. Было такое?

Мужчина наморщил лоб и стал напряженно вспоминать.

– Не думаю. Но точно не знаю…

– Ты ведь мог в этот момент и не находиться с ним рядом. Есть и другие симптомы, говорящие, что что-то все-таки произошло. Он боится засыпать? У него тревожный сон? Не может один оставаться в темноте?

– Да, это так, господин! – удивленно воскликнул мужчина. – Откуда вам это известно?

Али улыбнулся. Снова спонтанно появившаяся удачная мысль помогла ему найти верный путь к исцелению.

– Я могу помочь твоему сыну. – Он открыл шкаф и достал из крохотного ящичка небольшую колбу, покрытую глазурью. – Это масло соцветий апельсина. Каждый вечер добавляй в воду по капле и купай в ней сына. А когда он ложится спать, посиди немного у его постели. Поступай так до тех пор, пока сын не заговорит. Я не знаю точно когда, но это обязательно произойдет.

– Слава Аллаху! – воскликнул мужчина, и глаза его наполнились слезами. – Вы на самом деле великий лекарь, господин! Сколько я должен?

– Нисколько, – отрицательно покачал головой Али.

Однако в посетителе взыграло чувство собственного достоинства.

– Нет, господин, я хочу оплатить ваш труд, – сказал он твердо. – Я продал козу. Деньги у меня есть.

Мужчина вытряхнул кожаный мешочек. На мозолистую руку высыпались один динар и пять медных монет. У Али перехватило в горле, когда он представил себе, что вот эти самые несколько монет и составляли все его богатство – кроме коз, жены и семи детей.

– Ты продал козу? – Али сделал вид, что разочарован. – Жаль. К твоему сведению, я люблю козье мясо. Я не решался спросить, но мясо козленка в Бухаре чрезвычайно дорого. Быть может, вместо денег…

По лицу мужчины проскользнула светлая улыбка.

– Так мне принести вам козленка?

– Ну, если, конечно, это возможно…

– С радостью, господин! На днях у нашей лучшей козы окот. Принесу вам хорошенького нежного козленка.

– Прямо и не знаю, смогу ли я его принять. Такая дороговизна…

Но мужчина не дал ему договорить.

– Нет, господин, я обязан отблагодарить вас. Вы помогли моему сыну.

– Ну теперь ты можешь идти, – сказал Али, пытаясь скрыть смущение, – ведь другие больные тоже ожидают приема.

– Простите, господин, что отняли у вас так много драгоценного времени. – Мужчина, благоговея, поклонился Али. – Да благословит вас Аллах! Пусть подарит вам долгую жизнь, благоденствие и многочисленное потомство!

Али выпроводил мужчину с сыном и с облегчением закрыл дверь. Он опустился на мягкую банкетку и выпил розовой воды. С тех пор как произошло чудесное исцеление любимой жены эмира и весть об этом разнеслась повсюду, в его дом потянулись люди. Некоторые шли лишь за тем, чтобы потом похвалиться перед родственниками, что были на приеме у врача-чудотворца. Другие же, как этот простой бедный пастух, приходили от безысходности. В их глазах он читал надежду на исцеление. И если некоторые торговались за оплату его услуги, как торговцы коврами на базаре, то бедные люди были готовы отдать за лечение все свое имущество. Они смело доверяли ему свою жизнь. А если Али был не в состоянии облегчить их страдания, то считали, что такова воля Аллаха, и никогда не обвиняли его.