Франциска Вульф - Камни Фатимы

– Простите, господин, что отняли у вас так много драгоценного времени. – Мужчина, благоговея, поклонился Али. – Да благословит вас Аллах! Пусть подарит вам долгую жизнь, благоденствие и многочисленное потомство!

Али выпроводил мужчину с сыном и с облегчением закрыл дверь. Он опустился на мягкую банкетку и выпил розовой воды. С тех пор как произошло чудесное исцеление любимой жены эмира и весть об этом разнеслась повсюду, в его дом потянулись люди. Некоторые шли лишь за тем, чтобы потом похвалиться перед родственниками, что были на приеме у врача-чудотворца. Другие же, как этот простой бедный пастух, приходили от безысходности. В их глазах он читал надежду на исцеление. И если некоторые торговались за оплату его услуги, как торговцы коврами на базаре, то бедные люди были готовы отдать за лечение все свое имущество. Они смело доверяли ему свою жизнь. А если Али был не в состоянии облегчить их страдания, то считали, что такова воля Аллаха, и никогда не обвиняли его.

– Простите, господин, можно мне сейчас…

Али поднял глаза.

– Ах, Селим, чуть было не забыл о тебе. – Он провел рукой по лицу и волосам, неожиданно почувствовав себя уставшим. – Еще много пациентов?

– Мой господин, перед дверью еще трое: одна старая, почти слепая женщина с сыном, мужчина на костылях и муж с женой. Но внизу, в зале, людей много. Сказать, чтобы они уходили и приходили завтра? Скоро зайдет солнце. Вы целый день вели прием. Выглядите утомленным, мой господин, вам следует отдохнуть.

На секунду Али прикрыл глаза. Отдохнуть. Да, это было бы неплохо – горячая ванна, массаж с теплым маслом и, наконец, сон. Но больные, ожидавшие его консультации, возможно, проделали долгий путь до Бухары.

– Нет. Этих пациентов я приму. В конце концов они прождали весь день. – Он вздохнул. – Ты хотел мне что-то сказать?

– Да, мой господин. Эмир прислал гонца, который просит передать, что повелитель ждет вас завтра, сразу после утренней молитвы, для разговора и пришлет за вами паланкин.

Али наморщил лоб. Что понадобилось от него эмиру? Он не навещал Нуха II уже довольно продолжительное время, а точнее, с тех пор, как с Мирват случилось несчастье и он якобы спас ей жизнь. Или повелитель считает, что Али уделяет ему мало внимания? Не стоит сейчас ломать голову, завтра все выяснится.

– Спасибо, Селим, – рассеянно произнес Али.

Старый слуга удивленно посмотрел на него.

Не так уж часто приходилось ему слышать слова благодарности от своего господина, да еще за столь незначительную услугу.

– Рад служить вам, – произнес в ответ Селим и склонился в благоговейном поклоне.

– Позови старую женщину и ее сына. – Али поднялся. – И закрой ворота, чтобы другие пациенты больше не приходили. На сегодня прием окончен.

– Будет исполнено, мой господин. Я позабочусь об этом.

Пока Селим уходил, шаркая подошвами, Али проклинал себя за то, что согласился провести прием до конца. Добродушие покинуло его. В конце концов тот, кто сидел весь день, мог бы подождать и до следующего утра.

В «час женщин» Беатриче и Мирват прогуливались по саду и наслаждались вкусом свежих фиников, которые предлагала им служанка. Мирват рассказывала, что иные зимы здесь бывают настолько холодными, что пруды затягиваются ледяной коркой и замерзают фонтаны. К счастью, до зимы еще далеко.

Теплый воздух касался их щек, и свет заходящего солнца покрывал все золотистыми отблесками. Вокруг царила атмосфера праздника – настолько все было великолепно.

Беатриче уже несколько дней мучило нарастающее беспокойство, которое именно сегодня достигло своего апогея. Не было никакой возможности изменить что-либо в ее загадочном пребывании в восточном Средневековье. Она была подавлена, удручена, нервозна, раздражительна…

– Что ты на это скажешь?

Ее размышления прервал вопрос Мирват.

– О, думаю, ты права, – поспешно ответила Беатриче.

– Не утруждайся, Беатриче, – возразила Мирват с улыбкой. – Ведь ты не услышала ни слова из того, что я сказала. Где ты витаешь?

В бессильном отчаянии Беатриче воздела руки к небу. Возможно ли здесь скрыть что-нибудь?

– Мне очень жаль, но я действительно думала о другом. Это пока еще разрешается? – Она заметила, что ее вопрос прозвучал резче, чем она предполагала. – Извини, у меня сегодня не очень хорошее настроение.

– Да, я сразу это заметила. – Мирват покачала головой. – Что с тобой происходит? Ты вся на нервах, раздражена, как лев в клетке.

Беатриче на секунду задумалась. Как лев в клетке. Пожалуй, Мирват дала самое точное определение ее состояния. Она была пленницей в этом дворце, тюрьме категории «люкс» с мраморными полами, шикарной мебелью и служанками, исправно несущими свою службу. Ни на секунду ей не удавалось остаться наедине с собой. Женщины из гарема эмира искали ее общества, служанки и евнухи постоянно крутились рядом – приносили еду, убирали комнату, помогали одеваться, раздеваться, причесываться. Когда по утрам она только открывала глаза, Жасмина уже ждала от нее указаний, а вечером, перед тем как лечь спать, служанка разглаживала простыни. Беатриче вздрагивала во сне, чувствуя, что и ночью за ней наблюдают.

Кроме того, она страдала от смертельной скуки. Поначалу женщины часто обращались к ней за советом по поводу здоровья, зачастую даже ночью. Но со временем их визиты почти прекратились. И Беатриче уже подумывала о том, что могла бы оказывать медицинскую помощь тем несчастным в тюрьме работорговца, хотя это, конечно, было запрещено. Мирват чуть не хватил удар, когда Беатриче поведала ей о своих намерениях, но как она могла помочь Беатриче в осуществлении этого плана? Ее связей было недостаточно, она даже не знала, где находится эта тюрьма.

Время тянулось долго. Жизнь Беатриче ничем не была заполнена. Ни радио, ни телевизора, чтобы отвлечься, – только разговоры, темы которых всегда сходились к одному и тому же: мужчинам, тряпкам, детям. Беатриче сильно тосковала по книгам, мечтая уединиться где-нибудь в тихом уголке за чтением романа. Но она была пленницей этой эпохи. И не видела никакой возможности обрести свободу.

– Ты выглядишь печальной, – сказала Мир-ват и взглянула на нее изучающим взглядом. – Что с тобой?

Беатриче вздохнула.

– Думаю, что это ностальгия – тоска по родине.

– Скучаешь по своей семье? – с сочувствием осведомилась Мирват.

Беатриче наморщила лоб. Странно, но она совсем не думала ни о своих родителях, ни о друзьях. Да и что могло с ними случиться? Заметили ли они ее исчезновение? Возможно, переживают за нее, думая, что она лежит где-нибудь при смерти. Ей стало страшно.

– Да, я скучаю по своей семье. Но больше всего мне не хватает моей привычной жизни, свободы действий.