Питер Уоттс - Рифтеры

– Тогда бы он и проявился здесь, а не над Невоз­можным озером.

– Да он вообще нигде не должен был прояв...

– А если это рыбы? – перебивает вдруг Лабин.

Роуэн оборачивается к нему.

– Что?

– Внутри организма‑хозяина Бетагемот может суще­ствовать неограниченно долго, так? Меньше осмотиче­ский стресс. Потому‑то, в общем, он и заражал рыб. Может, его к нам подвезли?

– Глубоководные рыбы не рассеиваются по океану, – возражает Седжер, – а просто околачиваются возле ис­точников.

– А личинки в планктоне?

– Все равно не сходится. Не с такими расстояниями.

– Не в обиду тебе, – произносит Лабин, – но ты медик. Может, спросим настоящего специалиста?

Это, конечно, шпилька. Когда корпы составляли спи­сок допущенных на ковчег, ихтиологи даже не рассмат­ривались. Но Седжер лишь качает головой:

– Они бы сказали то же самое.

– Откуда тебе знать? – с неожиданным любопыт­ством интересуется Роуэн

– Оттуда, что Бетагемот большую часть земной исто­рии был заперт в немногочисленных горячих источниках. Если он способен распространяться с планктоном, зачем было так долго ждать? Он бы захватил весь мир сотни миллионов лет назад.

В Патриции Роуэн что‑то меняется. Кларк не вполне улавливает, в чем дело. Может, сама поза. Или ее линзы вспыхнули ярче, словно интеллект, блестящий в глазах, перешел на скоростной режим.

– Пат? – окликает ее Кларк.

Но Седжер вдруг как ошпаренная срывается со стула, повинуясь прозвучавшему в наушниках сигналу. Прика­сается к запястнику, подключая его к сети.

– Выхожу. Задержи их. – И оборачивается к Лабину с Кларк. – Если действительно хотите помочь, давайте со мной.

– В чем дело? – спрашивает Лабин.

Седжер уже на середине пещеры.

– Опять идиоты, не способные ничему научиться. Вот‑вот убьют вашего друга.

КАВАЛЕРИЯ

По всей «Атлантиде» встречаются линии – четырех­сантиметровые бороздки, словно кто‑то равномерно про­шелся по всему корпусу цепной пилой. С обеих сторон они обозначены предупредительной разметкой с диаго­нальными полосками, и если посмотреть вверх, чуть от­ступив от них, то видно, зачем: в каждом проеме рас­положены опускные переборки, готовые упасть ножом гильотины в случае пробоины. Эти границы очень удобно использовать в качестве линий на песке, разделяющих противников. Таких, например, как полдюжины корпов, замерших перед пограничной чертой – у них хватает ума или трусости не лезть вперед. И как Ханнук Йегер, беспокойно приплясывающий по ту сторону полосатой ленты, не подпуская их к лазарету ближе чем; на пят­надцать метров.

Лабин расталкивает перетрусивших корпов плечом. Кларк, хромая, движется за ним по пятам. Йегер при­ветственно скалит зубы.

– Все веселье за четвертой дверью слева.

Его закрытые накладками глаза щурятся при виде кор­пов, сопровождающих пару.

Кларк с Лени проходят мимо. Двинувшуюся следом Седжер Йегер хватает за горло.

– Только по приглашениям!

– Ты же не... – Йегер усиливает хватку, и голос Сед­жер превращается в шепот. – Ты хочешь... Джину смерти?

– Это что, угроза? – рычит Йегер.

– Я его врач!

– Пусти ее, – велит Кларк. – Она может понадо­биться

Йегер и пальцем не шевелит.

«Вот черт, черт, – думает Кларк, – он что, на взводе?»

У Йегера мутация, переизбыток моноаминовой оксидазы в крови. От этого нарушается баланс элементов в мозгу – тех, что удерживают человека в равновесии. Начальство встроило ему компенсирующий механизм – в те времена, когда такие вещи еще допускались, – но рифтер как‑то научился его обходить. Бывает, он нарочно так себя заводит, что хватает чьего‑то косого взгляда, что­бы сорваться. В таких случаях уже не важно, друг ты или враг. В таких случаях даже Лабин принимает его всерьез.

Вот как сейчас.

– Пропусти ее, Хан. – Его голос звучит спокойно и ровно, тело расслаблено.

С другого конца коридора доносится стон – и что‑то с шумом ломается.

Йегер, фыркнув, отталкивает Седжер. Та с кашлем приваливается к стене.

– Ты тоже с нами, – обращается Лабин к Роуэн, которая скромно держится за полосатой лентой. И к Йе‑ геру: – Если ты, конечно, не против.

– Дерьмо, – сплевывает Йегер. – Да плевать мне.

Он сжимает и разжимает кулаки – судорожно, слов­но под током.

Лабин кивает.

– Иди, – небрежно бросает он Кларк. – Я помогу Хану держать оборону.

Это, конечно, Нолан. Кларк, подходя к медотсеку, слышит ее рычание:

– Ах, так ты еще и обделался, чертов педик...

Кларк протискивается в люк. В ноздри бьет кислая

смесь страха и фекалий. Да, Нолан, и на подмогу вызва­ла Кризи. Кляйн отброшен в угол, избит и весь в крови. Может, пытался встать на пути, а может, Нолан пыталась его вынудить.

Джин Эриксон наконец‑то пришел в себя и скорчился на столе, как зверь в клетке. Растопыренными пальцами он упирается в изолирующую пленку, и та растягивается, будто невероятно тонкий латекс. Чем сильнее рифтер на­пирает, тем больше сопротивление: он еще не до конца вытянул руку, а мембрана уже достигла максимальной прочности – вдоль линий сопротивления расцветают маслянистые радуги.

– Твою‑то мать, – рычит Джин, опускаясь на место.

Нолан, присев, по‑птичьи склоняет голову набок в

нескольких сантиметрах от окровавленного лица Кляйна.

– Выпусти его, птенчик.

Кляйн плюется кровью и слюной.

– Я же сказал, он...

– Не подходите к нему! – Седжер вламывается внутрь, словно последних пяти лет – и пяти минут – и не было вовсе. Не успевает она дотронуться до плеча Нолан, как Кризи отшвыривает ее к переборке.

Нолан стряхивает воображаемую грязь с места, кото­рого коснулась рука Седжер.

– Голову не повреди, – приказывает она Кризи. – В ней может быть пароль.

– Так, все. – Хоть у Роуэн хватило ума остаться в коридоре. – Быстро. Успокойтесь.

Нолан фыркает, мотает головой.

– А то что, обмылок хренов, ты охрану вызовешь? Прикажешь нам «очистить помещение»?

Белые глаза Кризи разглядывают Седжер с расстояния в несколько сантиметров. Эти глаза над ухмыляющи­мися бульдожьими челюстями грозят бессмысленным и бездумным насилием. Говорят, Кризи умеет обращаться с женщинами. Нет, с Кларк он шуток не шутил – как правило, с ней вообще никто не связывается.

Роуэн заглядывает в открытый люк, лицо у нее спо­койное и уверенное. Кларк видит мольбу за этой само­надеянной маской. Первое побуждение – не замечать ее. Ногу раздражающе покалывает. Кризи за плечом чмокает губами над Седжер. Его рука зависает у нее над подбо­родком. Кларк его игнорирует.

– В чем дело, Грейс?

Нолан хищно улыбается.