Эдуард Геворкян - Чёрный стерх

- Кто это вы?

- Ну, я, ты, он, она - какая разница!

Аршак задумался. Он чуть не вспомнил, куда уронил стеклышко, но тут же могучим усилием воли подавил мысль о нем. Досчитав в уме до семидесяти, он спросил:

- Вы ищете дверь, чтобы вторгнуться к нам и завоевать нас?

- Зачем вас завоевывать? - искренне удивился Лысый.

- Тогда зачем вам зеркало?

Лысый задумался. Пошевелил губами, прищурил глаза, нюхнул воздух.

- Была не была, - начал он. - Все скажу. Хочешь правду - получай правду. Если не подавишься, то переваришь. Вот тебе вся истина. Да, мы ищем осколок аэндорского зеркала. Что это такое - не спрашивай, объяснять сто лет придется, да и то еще не знаю, есть ли тот, кто объяснить сумеет. Скажем так: зеркало - дверь в миры реальные и воображаемые. Но не спрашивай, какой из миров реален! В этом вопросе нет смысла. Как кости лягут, так и выйдет! Ну, это к делу не относится. Мы должны пройти к вам. Все и навсегда. Частенько к вам наведываемся, но полное воплощение без зеркала невозможно. Завоевывать вас нет никакой нужды - что вы, что мы - никакой разницы! Но вы только по-настоящему впустите к себе, и мы превратим ваш мир в наш рай...

- Кто это вы? - с тупым упрямством повторил вопрос Аршак.

Кошкодав-Ракоед неприятно дернул щекой.

- Вот потеха, он все-таки вспоминает! - рассмеялся Лысый. - В одном из вариантов было очень смешно. Он сбросил на тебя, спящего, титановый лист и рассек пополам, аккурат по пояс. А потом трясся от ужаса и смотрел, как из одной твоей половины растут ноги, а из другой я! Кажется, он тогда обмочился. Хотя, нет, вру.

Аршак ничего не понял.

- Тот несчастный... С бритвой... говорил правду, - перестал смеяться Лысый. - здесь _д_е_й_с_т_в_и_т_е_л_ь_н_о_ никого нет, кроме него, - кивок в сторону Кошкодава, - и я - это он, и татуированная девочка - он, и отцы-основатели, и арфист на карнавале... В кого бы ты не плюнул - попадешь в него, хотя, предупреждаю, он очень не любит, когда на него плюют. Так вот - только на карнавале мы можем как бы порознь, а так - как бы по очереди. Вник, мизерабль?

- У вас, вас... Аршак поперхнулся. - Одно тело на всех?

- Ты меня систематически разочаровываешь! - огорчился Лысый. Пожалуй, не буду дарить тебе покрывала с четырьмя кисточками на уголках, а ведь собирался. Вульгарный саван - вот что пристало глупому мальчишке! Разве ты не видишь, сколько тут достойных тел, и все разные? Все организмы должны быть разными. Как раз наоборот - я один на все тулова, а когда воплощаюсь - то многообразен, хотя и един.

- Я ничего не понимаю, - жалобно сказал Аршак.

- И славненько, - подхватил Лысый. - И не надо. Быстро вспомни, где зеркало обронил, и домой, к дяде и тете.

- А дядя?! - закричал Аршак, ужасаясь догадке. - Дядя - тоже он?

- В какой-то мере, - осклабился Лысый. - Но самое интересное: ты тоже - он, хотя еще об этом не подозреваешь!

Аршак внимательно посмотрел на самодовольно крутящего ус Кошкодава-Ракоеда.

- Ладно, - сказал Аршак. - Если я помогу найти зеркало, если вы меня не обманете, если я вернусь... Но я же могу все рассказать _о_ _н_а_с_!

Кошкодав-Ракоед мелко хихикнул и принялся за второй ус. Лысый же скорбно развел руками.

- Однажды ты попытался учинить нечто подобное. Но взамен одного стекла ты получил другое, - с этими словами Лысый нагнулся и поднял с земли трубчатый обломок шприца. - Тебя нашли в парке. Санитары долго ругались, укладывая тебя в спецмашину, молодой жалел, а старый выказал свое неудовольствие, пожелав тебе, а также и тебе подобным, к коим причислил молодого санитара, скорее попередохнуть. Тебя с трудом откачали, и это, сам понимаешь, веры к твоим словам не прибавило. Впрочем, буду откровенным, дело тогда чуть не сладилось, но тебя опять подвела память. Как, кстати, и в нынешнем заходе. Немотивированные поступки...

- Болтаешь! - рявкнул Кошкодав.

Лысый подумал и согласился.

- На этот раз ты прав, усатенький.

Аршак с трудом поднял ноющее тело и, превозмогая боль в суставах, сделал шаг, другой... Когда обернулся, то увидел, что Кошкодав-Ракоед и Лысый бурно спорят, не обращая на него внимания. Он побрел куда глаза глядят, петляя между обломками стен, обходя провалы и догорающие ошметья. Слабо удивился тому, что от большого замка осталась сущая труха.

Отойдя метров на двести, он наступил на железяку, пригляделся и обнаружил, что это небольшой пистолет с удобной, прямо по его ладони рукояткой. Быстро сунул его за пазуху и огляделся.

Они продолжали спорить, размахивали руками, Лысый даже подпрыгивал на месте. Подойти и разрядить обойму? Толку! Опять все кончится конфузом.

"Пусть себе ругаются", равнодушно подумал Аршак.

Но они не ругались.

- Только не смотри в его сторону, ради всех воплощений, не смотри, - тихо заклинал Лысый. - Вот он уже подходит к рельсу, подошел, сейчас споткнется... Есть! Стоит, правильно, теперь проверяет, не выронил ли из-за пазухи ствол, идет к кирпичной груде...

- Время! - зарычал Кошкодав-Ракоед. - Вперед...

- Не спеши, успеваем. Здесь он всегда проходил чисто. Спугнешь растопчу! За всех, сволочь усатая, будешь ответ держать! Ага, пошел, пошел, огибает, исчез за кучей, сейчас увидит провал...

Аршак увидел провал. Потолок коридора обвалился, и перед ним темнела длинная яма с ровными краями. Аршак прошел вдоль нее, потом вдруг замер и лег на битый кирпич. Он смотрел вниз и боялся поверить своим глазам. Провал заканчивался квадратной дверью! Над ней громоздились обломки бетона, скрученная арматура, а на остром штыре тяжело раскачивалось чучело медведя с подносом в лапах.

Аршак спрыгнул вниз и пнул изо всей силы в дверь.

Подвал уцелел. Сверху уже не капала, а довольно сильно лила вода. Шипел пар. Лампочка не горела, но было светло - пролом, сквозь который он выбрался вечность тому назад, ярко светился. Аршак осторожно пробрался к нему, глянул: склон, зелень, внизу шумит море, и чья-то грациозная фигурка медленно кружится в беззвучном танце на желтом песке...

Он отпрянул и наступил на обрезок арматуры. Поднял и вздохнул. С помощью этого ржавого инструмента не так давно он прорвался туда, где море, пляж и все остальное, что ему причиталось.

Выход должен быть здесь в подвале.

Дождь с потолка усилился, вода стояла уже по щиколотку.

Аршак подбежал к стене и ударил. Глухо звякнув, железяка выпала из пальцев. Подув на ободранную кожу, он нашарил ее в воде, поднял и поплелся к стене напротив. Дождь превратился в ливень, вода подбиралась к поясу.

Удар! И рука уходит в стену...

Дождь лил и хлестал со всех сторон. Аршаку показалось, что он все еще в подвале и завяз в нем намертво, вода поднимается и скоро задушит его. Но вот сквозь истончающуюся пелену дождя он разглядел девятиэтажную коробку дядиного дома, детский городок и нашлепку автобусной остановки.