Владимир Плахотин - Браслет

       Ну что, попробуем?

       И тут же стукнуло в темечко: балда! На Луне же нет атмосферы! И для того, чтобы выполнить свою прихоть, мне надо где-то раздобыть скафандр! У-у-у...

       Я вспомнил громоздкие шкафоподобные скафандры наших, да и американских, космонавтов и мне сразу расхотелось гулять по Луне.

       Я немного приуныл: оказывается, не так уж мы и сильны...

       Но опять-таки, если к этой проблеме заехать с другой стороны? Дед чего-то, помнится, говорил о силовом поле, окружающем меня теперь? Поле есть, я убедился, имел такое удовольствие. А может ли это поле роль скафандра выполнять? Он чего-то там про атомную бомбу плёл? Мол, защита настолько капитальная, что и атомный взрыв выдержит. Ну а пузырь-то с воздухом разве не сумеет удержать?

       М-да... Деда уже нет, а сам браслет разговаривать не умеет...

       Не умеет? Ой ли? Как-то не верится, чтобы такая сложнейшая машина была безмолвной. Речь-то она понимает? Понимает! Ещё как понимает! Ну, значит, и на вопросы должна отвечать?

       Должна-то должна, но всё это лишь мои домыслы, собственные умозаключения. Собаки вон тоже всё понимают, команды выполняют, а на вопросы-то не очень... В меру своих выразительных способностей.

       А если попытаться? Смеяться-то он не будет? Этого уж он точно не умеет. Хотя, как знать...

       А ну-ка, давай...

       - Сезам, - волнуясь и чувствуя себя ужасно глупо, окликнул я его. - Как бы это мне у тебя узнать?.. Спросить...

       Прямо перед моим носом вспыхнули ярко-красные буквы:

       "Слушаю".

       Я оторопел. Это было открытием. Дед ни словом не обмолвился, что браслет наделён даром речи. Ну и ну!

       Кое-как справившись с волнением, я задал вопрос:

       - Как насчёт того, чтобы мне прогуляться по Луне?

       "Препятствий нет", - сменилась надпись.

       - А скафандр? Ведь воздуха на Луне...

       Мгновенно загорелась другая фраза:

       "Силовое поле выполняет функции жизнеобеспечения в любых условиях".

       - Во как? - обрадовался я подтверждению своих догадок. - Ну, тогда поехали!

       Кресло моё спланировало вниз и застыло на каменистой поверхности буквально в нескольких метрах от дикого нагромождения скальных исполинов. Мои руки инстинктивно дёрнулись, чтобы защититься от удара, но я тут же посмеялся над собою:

       "Что вы, батенька, это пока только изображение. Его ещё предстоит материализовать".

       Но с этим я не спешил. Мне захотелось немного осмотреться, прежде, чем ступить на поверхность планеты, да дух перевести после головокружительных пируэтов моего "коня". Всё-таки, первый раз я за рулём такого транспортного средства. И, если учесть, что до этого я ничем, кроме велосипеда, не управлял, то с моей стороны это выглядело героизмом. Во всяком случае, в собственных глазах.

       Огромнейшие каменные глыбы передо мной громоздились одна на другую, будто их, играючи, набросал здесь неведомый великан. В кубики играл. Некоторые из глыб так опасно нависали, что, казалось, вот-вот свалятся мне на голову. Но это "вот-вот" длилось, по-видимому, уже не один миллион лет.

       По бокам и сзади моего "звездолёта", километрах в двух, а то и трёх, кольцом тянулась горная гряда. А скалы, что попирали небо передо мною, являлись центром лунного цирка, где я и совершил посадку.

       Солнце, всё так же прикрытое заботливым Сезамом, низко висело над горизонтом, отбрасывая длинные чернильно-чёрные тени от неровностей рельефа.

       Неуютно. Мрачно и мёртво. Скоро здесь наступит двухнедельная ночь. Дня через два. Земных дня, естественно.

       Я перевёл взгляд на небо. Нежно-голубой шар Земли, освещённый с одного боку, висел почти в зените. Что ни говори, а ляпота неизреченная!

       Ну так, товарищи-господа, пора и размяться! Я посмотрел на ноги и, усмехнувшись, пошевелил пальцами. Вот хохма-то! Ну скажите, кто ещё мог позволить себе прошвырнуться по Луне в комнатных тапочках?!

       Это уже смахивало на какой-то фарс. От чувства вседозволенности и безнаказанности мне стало весело.

       - Ну-ка, Сезам, откройся!

       Я встал с кресла и осторожно сошёл с пятачка, на котором оно стояло. Ноги тут же по щиколотку увязли в слое пыли, равномерно покрывавшей лунную поверхность.

       Шаг...

       Другой...

       Тело вдруг обрело необычайную лёгкость. Ну, это-то как раз не требует объяснений: сила притяжения на Луне в шесть раз меньше земной. Этому я обрадовался: легко подпрыгнул и плавно опустился вниз.

       Классно!

       Подпрыгнул ещё раз. И ещё. И с каждым разом всё смелее и выше. Даже через голову перекувыркнулся, пока медленно, как во сне, опускался вниз.

       Презабавное ощущение, доложу я вам! Правда, подташнивает слегка, ну, да это ерунда - привыкнуть можно.

       Я проскакал вперёд несколько метров, намереваясь осмотреть каменный завал кругом, и оглянулся. Кресло моё, сиротливо стоявшее посреди лунной пустыни, смотрелось, по крайней мере, смешно среди такого пейзажа. Но особенно нелепо смотрелись следы от моих тапочек в лунной пыли, медленно оседавшей после того, как я взбаламутил её. Их цепочка тянулась рваным пунктиром от кресла прямо к тому месту, где я стоял. Вот будет загадка для будущих исследователей! Кресло уйдёт вместе со мной, а следы-то останутся!

       Собственно говоря, кресла здесь и нет. Оно на Земле. Это только мне его видно. Оттого я и почувствовал изменение силы тяжести лишь тогда, когда сошёл с "пятачка", на котором оно стоит. "Пятачок" этот - частица земной поверхности и там, на "пятачке", действует земное тяготение. А здесь, где я стою в своих лаптях, - царство Луны и тяготение соответственное.

       М-да... Мозги - того: набекрень. Но - любопытно!

       Я высмотрел над головой далеко выступающий каменный карниз, нависавший надо мною метрах в пяти, и озорная мысль сверкнула в голове:

       "Допрыгну!"

       Было высоковато, но, с силой оттолкнувшись, я неожиданно легко долетел до выступа и, ухватившись за него руками, подтянулся, но, опять-таки, не рассчитал силу притяжения старушки Луны. Руки, привыкшие к земному тяготению, бросили моё тело намного выше намеченного карниза, и мне спешно пришлось выбирать место, пригодное для посадки, пока я на него опускался. Разнокалиберное каменное крошево, в изобилии рассыпанное по поверхности крупных монолитов, на один из которых я совершил свою неуклюжую посадку, особо не позволяло разгуляться в моей совершенно не космической обуви. Тем более, что во время моего неожиданного кульбита, случившегося при попытке подтянуться руками и превратившегося в подъём с переворотом, с ноги слетел тапочек, и мне пришлось приложить немало сил и времени, чтобы отыскать его в этом диком лабиринте. Только благодаря своему не совсем обычному для данного пейзажа цвету, он нашёлся в одной из трещин, коих здесь имелось предостаточно.