Венедикт Ли - Гроза над Миром

Эфемеры. Она должна их жалеть. Вместо этого Наоми ощутила легкую тошноту. Презрение мешалось в ней с отвращением. «Как можно жить, с сознанием неизбежности смерти? Почему такие вообще живут?» Надо скорее выбираться из этого, наверняка подобного Терре, ужасного места. Только поесть чего-нибудь, восстановить силы. В метаморф встроен субэфирный передатчик и ее просьба о помощи будет принята на Новтере и Унионе в то же мгновение, как она включит аварийную связь. Не надо даже тратить время на знакомство с этими недолюдьми. Она, дура набитая, могла вызвать помощь еще вчера и сейчас не поздно исправить свою ошибку. Наоми поспешно велела метаморфу установить связь с Кевином Ватанабо. И метаморф ответил: «Signalo anetenden».

Такого не могло быть. Метаморф не портится, в нем никогда ничего не ломается. Он либо работает, либо его можно выбросить. Метаморф Наоми работал. И говорил, что связь установить невозможно, потому что сигнал не проходит сквозь многомерный субэфир. «Anpov se!..» Не может быть…

Совершенно убитая случившимся, Наоми послушно встала и пошла за двумя эфемерами, даже не задумываясь, куда ее ведут, и что ждет ее дальше.

Куры хотят есть, независимо от того, какого ты сама мнения на этот счет. Корову доят вот так… и сесть на скамеечку рядом с ней надо вот здесь. «Еще раз опрокинешь бидон — отобью тебе все руки», — сказала недавно Ханна. Лампа не повиснет в воздухе, если ты отпустишь ее. Стекло тогда разбилось. Страшно подумать, что было бы, если б разлился керосин и, не погас, по счастью, фитиль. Пожар — это страшно, об этом хорошо помнили бока Наоми, по которым прошлась скалка Ханны.

На деле, Ханна вовсе не изверг. Трудолюбивая, приветливая женщина. Приглядись. Лицо у нее полное, щеки округлые, подбородок слегка обвис. Под глазами складочки. В этом увядании есть своеобразная красота, только надо ее понять. Ханна будет становиться все старше… Наоми представила, что это она Ханна и сердце екнуло. Сколько мне осталось? Лет двадцать? Чтобы легче вжиться в эту мысль, Наоми вообразила, что приговорена к смерти и через двадцать лет за ней придет экзекутор — злая женщина с секирой в руке. Прикажет встать на колени, наклонить голову… А до этого времени надо жить и стараться, чтобы дни не проходили впустую. Родить и вырастить детей, управляться с ними, хозяйством и мужем — ну и бестолочи, эти мужики, Наоми полностью была согласна в этом с Ханной. Может быть, увидеть внуков. И уйти, зная, что после тебя останется новая жизнь, которой дала начало ты.

А пока — жизнь продолжается. И надо учить уму-разуму безграмотную девочку, занесенную в наши места непонятным ветром. Хорошо — соображает она быстро, особенно, если вбивать ей знания через мягкое место. И лентяйка изрядная, не заставишь помои вынести, чтобы не заартачилась…

Наоми улыбнулась своим мыслям. Она постепенно избавлялась от отвращения к эфемерам. С молодыми это легко — они практически ничем не отличаются от ее соплеменников. «Старые»… вот проблема. Они вызывали у нее двойственное чувство — неприязнь и, (странно!) почтение. Наоми недоумевала, пока не вспомнила, как красят Наставники свои волосы в серебристый цвет. Это — окраска под так называемую «седину» — обесцвечивание волос с возрастом, характерное для эфемеров. Значит, врожденный инстинкт уважения к возрасту сохранен и у Новых людей? Не так глубоко переделали свою природу отцы-основатели. Прожитые годы это накопленный опыт, мудрость. Лишенные внешних проявлений возраста, Новые люди восполняют это искусственно, имитируя проявления «старости». Парадокс, над которым стоит подумать. Наоми отставила ведро в сторону и отошла к давно облюбованному месту у забора, где удобно присесть на глубоко вросший в землю обрубок ствола гории.

— Куды пошла?! — раздался возглас Ханны, — Вот я тебе по горбяге-то дам!

— Когда ты родилась? — спросила Ханна.

Хм, думай Наоми, только недолго. Любой человек в здравом уме знает, как его зовут, и когда он родился.

— 1 января 1305 года…

— Ох, ты! В Новый год тебе — двадцать один. Станешь взрослая девочка.

Наоми научилась хорошо понимать Ханну и знала, что она расспрашивает не из праздного любопытства, а из желания сделать приятное. Ее день рождения будут отмечать наравне с другими членами семьи.

Так и случилось. И было весело, и Наоми расчувствовалась, аж глаза оказались «на мокром месте». Примитивные люди, а как легко об этом забыть. Ханна и Теодор — следы возраста на их лицах больше не пугали Наоми, а молодой Марк — просто загляденье. Очень легко вообразить его своим товарищем по Школе. Как говорил Наставник Ватанабо? «У тебя задатки ментального инженера». Тогда Наоми стал ясен смысл тестов и упражнений, которыми мучили ее последний школьный год. Но Кевин ошибся. Нет у Наоми таланта. Ее глаза встретились с глазами Марка. Он стесняется своего интереса к ней. Сегодня он преодолеет робость и назначит ей свидание. Он хочет ее.

«Не так. Я его хочу».

…Их ночь на свежем воздухе за старой конюшней была не единственной. Они любили друг друга много раз на протяжении года. Однажды Марк полюбопытствовал, откуда ты, Наоми? Издалека — все, что могла она ответить.

— Сеятель поработал на славу. Населенные места разбросаны по всему Миру, отозвался на ее путаное объяснение Марк.

Так Наоми впервые познакомилась с культом Сеятеля, и ее удивление быстро сменилось восторгом. Первая (неудачная), вековой давности попытка достичь звезд стала хрестоматийным примером — эфемеры не в состоянии решить подобную задачу. Проект «Аванта» бесславно провалился. Одно время были популярны фантазии на тему, какая печальная судьба постигла гигантские корабли-колонии. Теперь Наоми знала, что, по крайней мере, один из них уцелел, странным образом перескочив через пропасть в пространстве, в корне поменявшую вид звездного неба. Сотни, если не тысячи световых лет. В небе Мира (так называлась и планета и ее единственный материк), Наоми не узнавала ни одной знакомой звезды. И… сопоставив известные из учебников даты с летоисчислением Мира, пришла к выводу, что корабль достиг цели на 1225 лет раньше старта!

Подобное возможно в окрестности существенно особой точки ветвления пространство многомерно и многолистно. Значит, Мир лежит на другом листе, нежели известная тройка обитаемых планет. Мир «Аванты». И Наоми открыла его!

— Ты что, Наоми? Какая-то странная… — удивился Марк.

— Я люблю тебя!

Он лежал на спине, на куче свежей соломы и извернулся, чтобы поймать Наоми в объятья. Вскрикнул:

— Ой, спину потянуло!

— На живот! Смирно лежи! Сейчас я тебя помассирую…

Марк жмурился от удовольствия, пока сильные ладошки Наоми массировали ему поясницу.