Люди Приземелья - Владимир Дмитриевич Михайлов

class="p1">Со вторыми руками было хуже; от попытки привести их в действие разболелась голова. Кедрин старался приспособиться к скваммеру, автоподстройка скваммера приноравливалась к Кедрину. В конце концов руки начали шевелиться.

— Устали? — спросил Герн. Кедрин вздохнул и ответил: — Нет.

— Тогда идите в пространство, — сказал Герн.

Он довел Кедрина до выхода, зацепил за скваммер длинный тонкий тросик и посоветовал не своротить спутник и не наматываться на корабль.

— Трос — это пока, — сказал он. — Чтобы вы сразу не улетели к звездам. Есть такие — сразу хотят лететь к звездам.

Потом он хлопнул Кедрина по ферротитановой спине и сказал: «По могутной спинушке…» Но Кедрин этого уже не услыхал, потому что у Герна не было связи.

В выходном тамбуре Кедрин подождал вакуума. Потом, как учил Герн, он встал на люк. Люк тотчас же распахнулся. У Кедрина закружилась голова, и он вылетел в пустоту.

Отброшенный центробежной силой спутника, он летел и ждал, когда его остановит трос. Но трос не останавливал, и Кедрин сообразил, что, верно, карабин тросика отцепился и скваммер вознамерился все-таки улететь к звездам.

Следовало остановиться, и сделать это можно было только при помощи ранца-ракеты.

Монтажники, по уверениям Герна, владели этими ранцами в такой степени, что им ничего не стоило передвигаться с точностью до полуметра и еще точнее, если даже пролетать приходилось сотни метров. Они будто бы делали это с первого импульса, не расходуя на коррекцию пути ни грамма массы. Они владели ранцами с такой же непринужденностью, с какой рыбы владеют плавниками. Кедрину же сейчас надо было просто остановиться, и он вдруг потерял уверенность в том, что сможет это сделать.

Вспоминая наставления, он при помощи гирорулей привел себя в нужное положение. Потом начал нажимать правой ногой на стартер; это нехитрое движение вдруг показалось ему необычайно опасным.

Он нажимал очень осторожно, и ракета, как показалось, не включалась бесконечно долго. Это было не шуточное дело — выстрелить самим собой. Дыхание Кедрина гулко отдавалось в скваммере, других звуков не было, да и вообще ничего не было; звезды остались далеко, и спутник — тоже. Странно, раньше у Кедрина сложилось впечатление, что Приземелье населено куда гуще. В эфире, например, было просто тесно…

Ракета не включалась, и Кедрин нажал, наконец, изо всех сил. Спутник стремительно понесся на него из глубины пространства, и Кедрин еще не успел испугаться, как спутник пронесся под ним и стал удаляться еще быстрее, чем раньше, только в другую сторону. Кедрин торопливо схватился за гирорули, пальцы его дрожали.

Еще несколько раз он качнулся, как маятник, оказываясь то по одну, то по другую сторону спутника, видимого, в общем, с ребра. Наконец, Кедрин затормозился, и спутник перестал удаляться. Он неподвижно повис, кажется, в нескольких километрах. Кедрин тоже висел неподвижно, вся же остальная вселенная неторопливо обращалась вокруг них.

Он отдыхал, нервная дрожь постепенно проходила. Он включил связь — наугад, на чью-то частоту. Кто-то негромко сказал: «Убери ригель». Кедрин удивился, потом понял, что это не ему. «Теперь хорошо, — сказал голос. — Включай». Кедрин сменил частоту. «Отойди на метр левее, — сказал бас, — переведи на вторую дорожку». Странно было, что так спокойно можно говорить в пространстве.

Раз другие спокойны, то и ему не стоило волноваться. Он подумал так, и тотчас же на смену волнению пришла страшная, небывалая доселе усталость. Кедрин закрыл глаза.

Он открыл их, ощутив слабый толчок. За ним последовал частый настойчивый стук. Стучали в прозрачный фонарь. Кедрин нехотя посмотрел. Герн стоял перед ним и нелепо жестикулировал. «Связь!» — прочел Кедрин по его губам и включил связь.

— Вы думаете выйти из скваммера? — опросил Герн. — Или вы уже так привыкли к нему, что будете в нем ночевать? Нет? Так откройте люк. Отодвиньте два предохранителя сзади и открывайте.

Это была та же камера, которую он покинул неопределенное время тому назад. Как он снова оказался здесь, было непонятно. Кедрин вылез из скваммера, запутался в проводах, сорвал манжеты и шлем и кинул их в люк. Ему захотелось лечь и лежать, не двигаясь.

— Ну, ничего, — сказал Герн. — В первый раз бывает еще и не так.

— Бывает, — сердито сказал Кедрин, не поднимая глаз. — Будет, если тебя уносит за десяток километров…

— Интересно, — сказал Герн, — о каком это десятке километров идет речь, если длина троса пятьсот метров, и вы даже не использовали его до конца.

— Он отцепился, ваш трос.

— Любопытно, чем мы в таком случае втянули вас в корабль! Учитесь определять расстояние в пространстве. Это нелегко — нет перспективы. Хотя, — он взглянул на Кедрина из-под нависающего лба, — вы, наверное, вообще не пожелаете у нас оставаться? Хочется на Землю, а?

Кедрин зажмурился, коротко вздохнул и сказал:

— Почему же это — не пожелаю? С удовольствием. Только сейчас я хочу спать.

— Сначала обед.

— Есть и спать.

— Еще бы! — сказал Герн. — Ничего. Другим приходится сейчас куда труднее.

Кедрин знал, кого Герн имеет в виду.

Глава пятая

1

На орбите Трансцербера все по-старому, или вернее — по-новому. Все заняты своими делами и старательно делают вид, словно ничего и не произошло.

Это не так трудно: у них есть предмет для размышлений. Что же все-таки случилось? Ответить на это не так просто и вряд ли вообще возможно.

Схлынуло нервное напряжение, стало возможно думать о происшествии объективно. Правда, участникам и даже жертвам происшествия (а ведь именно в такой роли выступает сейчас население «Гончего пса») не так легко обрести нужное для этого спокойствие. Но они пытаются.

Капитан Лобов сидит, поглаживает щеку и думает: хорошо, что успели развернуться и дать импульс. Иначе им здесь было бы не до споров. А сейчас — пускай себе полемизируют. Все естественно: одни защищают механику, другие — электронику. У каждого человека есть что-то излюбленное в каждой области; в области аварий — тоже. А если отрешиться от пристрастий? Тогда вообще ничего непонятно. Механика была так же надежна, как электроника, электроника — как механика. Плюс да плюс в результате дали минус. Формула проста, но есть одно затруднение: она противоречит всему, что известно из элементарного учебника алгебры.

Что же, придется передать на Землю все, что можно: пусть там тоже поломают голову.

Капитан размышляет, а ученые постепенно возвращаются к основной теме разговора; к проблеме Трансцербера. Это — настоящий костер, в пламени которого сгорают нервы. Тем более, что со Звездолетного пояса принята фотограмма: корабль доберется до потерпевших крушение самое позднее через четыре