Люди Приземелья - Владимир Дмитриевич Михайлов

пусть сам и думает, что с вами теперь делать. Я же не могу все решать один — хватит мне несчастья с Лобовым. — Он неожиданно виновато взглянул на Кедрина. — Ведь это все из-за меня…

— Каким образом?

— Меня зовут Герн, и это я открыл этот проклятый Трансцербер. Но разве я мог знать, что у них полетит реактор? Так вы идете — или вас надо нести?

Они шли по залу, по гулкому полу. Кедрин старался ступать осторожно; ему казалось: ступи посильнее — и громкое эхо разнесется по всему огромному цилиндру. Герн шел, чуть раскачиваясь, его шаги совсем не были слышны. Потом лифт долго нес их вниз. Они вышли в длинный коридор. И спереди, и сзади он плавно загибался, уходил вверх, и Кедрин понял, что они находятся уже в одном из тороидов. Пройдя метров пятьдесят, Герн остановился возле какой-то двери.

— Вообще-то он здесь, — сказал Герн, глубокомысленно подняв брови и почесав нос. — С одной стороны… А, впрочем…

Он решительно открыл дверь. Кедрин вошел. И тотчас же отпрянул, прижался спиной к стене.

Велигай даже не заметил его появления. Он сидел на стуле поодаль от ложа, на котором лежало что-то, завернутое в белые ткани, и из этого белого торчали только голова и руки. Глаза лежащего были закрыты. Три длинных, гибких металлических лапы, свисая прямо с потолка, покачивались перед ним; одна тянулась к руке, две другие, медленно втягиваясь, поднимали какой-то блестящий прибор. Первая лапа ухватила больного за кисть руки, что-то прижала к ней — человек, не открывая глаз, торопливо пробормотал:

— О, черт побери, черт побери, какое невыносимое ощущение, и для чего я должен это терпеть, о несчастье…

— Не ври, — сказал Велигай. — Не больно.

— Разве боль — самое тяжелое? Не переношу таких холодных прикосновений, клянусь, неужели это так трудно понять? Как будто лягушку гладишь.

— Давай серьезно, Карло, — сказал Велигай.

— Ну, давай серьезно, прекрасно. Если серьезно — то они меня залечат, а мне всего лечения нужно — покрутиться в пространстве. Какая-то пара синяков… — Карло умолк, на лице его проступил пот, и тотчас же сверху спикировала лапа с тампоном, отерла лицо и убралась восвояси. — А вообще, конечно, больно.

Голос лежащего был громок, но так, как бывает громок шепот; его почти заглушало хрипловатое дыхание. К тому же звуки шли откуда-то совсем с другой стороны, только вглядевшись, Кедрин различил прозрачную стену, разделявшую комнату пополам.

— Вот подлечат — покрутишься, — пообещал Велигай. — Теперь всем хватит дела… Так что же с тобой произошло?

— Да что там, — сказал Карло. — Мне сейчас кажется, что ничего и не было, право.

— А если вспомнить?

— Такого запаха не было даже в Экспериментальной зоне. А ты помнишь, чем пахло на Экспериментальной?

— Арбузами пахло.

— Арбузами, — сказал Карло и усмехнулся. — Вот именно. Хотя там не было ничего похожего не то что на арбуз — даже на маленький мандарин. Мне тогда так хотелось — не мандарина, а апельсина. А сейчас не хочется… Да, запах… Главное — неожиданность. Уж чего-чего, но запаха в пространстве никто не ожидал — и правильно, клянусь кораблями, откуда ему взяться? Он возник резко, как удар, стало нечем дышать, я почувствовал, что сейчас задохнусь от этого запаха. Начала мерещиться всякая ерунда… Я перекрыл подачу воздуха, только чтобы скорее избавиться от этого запаха. И потерял сознание. А что потом было, на что я там налетел — не знаю…

Он говорил все медленнее и на последних словах как будто бы совсем задремал. Велигай мрачно взглянул в потолок и негромко сказал:

— Вы бы его в гипотермический, что ли? Пусть отлежится, отоспится…

— Его на Землю надо, — ответил женский голос сверху, где в потолке было круглое окно.

— На Землю! — сердито сказал Велигай. — Монтажники в таком виде на планету не уходят. Лечите здесь. Подумайте, может, перевести в центр, где невесомость? Через полсмены я загляну. И чтоб к нему — никого.

Он медленно поднялся, обернулся и взгляд его уперся в Кедрина, наполовину заслонившего собою небольшого Герна.

— Что такое?

— Велигай, я вот привел этого… Нет, погоди. Он же совсем не с Пояса, это же видно с первого взгляда. Так зачем отправлять его на десятый? На Землю его надо. Дай мне распоряжение.

— Не понимаю, — сказал Велигай. Он в упор посмотрел на Кедрина, и Кедрину пришлось опустить глаза.

— Не понимаю. Вы ведь носили жетон Пояса. Как это получилось? Где вы взяли жетон?

— Нашел, — сказал Кедрин, глядя в сторону.

— Интересно. Где же?

— В рубке «Джордано». Такой корабль…

— Он тебе объясняет, что такое «Джордано»… — подняв брови, сказал Герн.

— Ну-ка, покажите мне жетон.

Кедрин торопливо опустил руку в карман. Велигай повертел жетон в пальцах и неожиданно рассмеялся.

— Вот, значит, где я его оставил… А вы, стало быть, принимали адресованные мне сообщения?

Кедрин удивленно посмотрел на Велигая.

— Не разобрались? Это же микросвязь, на нашей постоянной частоте. Есть только у нас. А зачем вы увязались за нами?

— Так, — сказал Кедрин. — Просто так.

— А потом? Когда мы изменили маршрут?

— Жизнь людей, — проговорил Кедрин.

— Да, жизнь людей… Что же, за это я вам благодарен. Это вас характеризует… и избавляет от некоторых неприятностей: Пояс не предназначен для приема туристов и вообще посторонних. Ну, а теперь можете следовать обратно тем же способом.

Но Кедрин не собирался изменять свои намерения.

— Если можно… я хотел бы остаться.

— Остаться у нас?.. — задумчиво протянул Велигай. — Вот оно что… Но только, если вы ищете романтику, разочарую вас: попали не туда. Здесь — работа, работа, и не всегда интересная.

— Я понимаю.

— И согласны? Может быть, у вас есть особые основания желать этой работы?

— Да, — сказал Кедрин. — Особые основания.

— Да, но у нас-то нет никаких особых причин соглашаться… Вы ведь не представляете себе, что сейчас здесь начнется. Опытным — и то будет трудно. А вы и в космосе-то, наверное, впервые? Нет, не стоит. Да и правила нам запрещают.

— С правилами, — сказал Кедрин язвительно, — вы, кажется, не всегда считаетесь?

— Поймал, поймал! Но там речь шла о жизни людей.

— А здесь — о моей.

— Вот как… Что же, разве попробовать? Испытаем вас — в порядке исключения. Герн, вы дежурите сегодня. Я занят. Дайте ему каюту, проведите медицинское обследование и швырните его в пространство.

— Идемте, — буркнул Герн.

Они постояли в коридоре, провожая взглядом Велигая, пока он не скрылся за выпуклостью потолка, поднявшись, казалось, по отвесной стене; но Кедрин уже почти готов был поверить в способность конструктора ходить по вертикальным стенам. Герн