Конни Уиллис - Вихри Мраморной арки

За ночь сильно похолодало, и порывистый ветер гнал по траве сухие листья. Тиб держала в руках пальто Элизабет. «Спасибо», — сказала Элизабет и надела пальто. «Слава богу, какие-то мозги у тебя еще остались. Немного, правда».

Элизабет засунула руки поглубже в карманы.

«Что хотел Таппер? — поинтересовалась она. — Снова приглашал тебя на свидание? На очередную вечеринку «Таппервер»?» — «Нет, он не приглашал меня на свидание. Я сама попросила его пойти со мной на бал. Тех, у кого нет парня, заставляют дежурить по выходным, так что Таппер согласился меня выручить. Я боялась сказать тебе — думала, ты не поймешь». «Чего не пойму? — фыркнула Элизабет. — Да встречайся с кем угодно!» — «Я не собираюсь встречаться с Таппером, и тебе это прекрасно известно. Прекрати вести себя, как кретинка, иначе я найду другую соседку!»

И тогда Элизабет, не понимая еще, какое значение имеют мелочи вроде брошенной телефонной трубки, спущенной шины или необдуманной фразы, как вода расплескивается от них в разные стороны и вышвыривает тебя за обочину, заявила: «Отлично. Начинай искать прямо сейчас!»

Две недели они жили в полном молчании, а потом соседка Шарон Оберхаузен не вернулась после Дня благодарения, и Тиб переселилась в их комнату. Все произошло еще до конца первого семестра. Потом Элизабет вступила в «Ал ьфа-Фи» и переехала в их общежитие.

Доктор вернулся и закончил накладывать повязку.

— Вы не на машине? — спросил он. — Я сейчас принесу костыли. Старайтесь без крайней необходимости не наступать на больную ногу.

— Я позвоню мужу, — заверила его Элизабет.

Доктор помог ей встать с кушетки и вручил пару костылей. Они вышли в приемную. Доктор протянул Элизабет телефонную трубку, предусмотрительно нажав кнопку внешнего вызова.

Элизабет набрала домашний номер и, как только в трубке раздались гудки, попросила воображаемого собеседника приехать за ней в поликлинику.

— Муж будет здесь через минуту, — кивнула она регистратору. — Я подожду на улице.

Женщина помогла ей выйти на крыльцо и спуститься по ступенькам, а потом вернулась в приемную. Элизабет сделала несколько шагов по тротуару и остановилась напротив своего бывшего окна.

После того как Таппер сводил Тиб на бал «Ангелов», он несколько раз приходил к их окну и швырял в него всякие штуки от «Таппервер». По утрам, спеша на уроки, Элизабет видела их на асфальте и на лужайке — пластиковые открывалки, ножи для грейпфрута и держатели для кухонных щеток. Она упорно отказывалась открыть окно, и через некоторое время Таппер перестал приходить.

Элизабет посмотрела под ноги, но сначала не увидела червяка. Она пошевелила траву концом своего костыля, стоя на здоровой ноге, и наконец нашла его. Червяк был теперь темно-красного, почти черного цвета; его высохшее и сморщенное тельце покрылось крохотными льдинками.

Она взглянула на окошко приемной — регистратор ставила на полку медицинскую карту. Элизабет медленно пересекла дорогу и направилась домой.

Дорога домой оказалась настоящей пыткой. К тому времени, как Пол вернулся с работы, Элизабет едва могла шевельнуться.

— Что происходит? — гневно спросил Пол. — Почему ты мне не позвонила? — Он взглянул на часы. — Теперь уже поздно звонить Брубейкеру — он с женой собирался куда-то на ужин. Полагаю, ты не в состоянии идти на концерт?

— Нет, я пойду, — возразила Элизабет.

Пол уменьшил температуру, даже не глядя на термостат.

— Как вообще это случилось? — спросил он.

— Мне показалось, я увидела парня, которого знала раньше. Хотела догнать его…

Пол вытаращил на нее глаза.

— Парня, которого знала раньше? В колледже? И что он там делает? Все еще ждет выпускных экзаменов?

— Не знаю…

«Интересно, а Сэнди встречает саму себя в кампусе? — подумала Элизабет. — Девочку в белоснежном свитере и нитке жемчуга, стоящую на пороге общежития «Альфа-Фи» и болтающую с Чаком Пегано?»

Нет, ее душа не томится в плену… Сэнди ведь не говорила: «Скажи, что меня нет!» Или: «Отлично, начинай искать прямо сейчас!» Вот потому-то — а еще из-за спущенной шины — кампус не захватил ее в заложники и спасать ее не надо. В спасении нуждаются Элизабет и ее друзья.

— Ты не представляешь, во что нам обойдется эта твоя выходка, — сердито заявил Пол. — Сегодня Брубейкер сказал мне, что у него для тебя есть работа в деканате.

Он снял с ее ноги бинт и взглянул на лодыжку. Элизабет намочила повязку по дороге домой, так что Пол отправился искать свежий бинт. Через пару минут он вернулся в комнату, держа в руках сморщенный бланк.

— Вот, нашел в ящике бюро. Ты ведь сказала, что отнесла анкету в офис?

— Листочки упали в сточную канаву, — призналась Элизабет.

— Почему же ты сразу их не выкинула?

— Я подумала, что это может быть важно. — Элизабет взяла бумаги из рук Пола и поковыляла к дверям.

Они опоздали и сидели отдельно от Брубейкеров, но когда концерт закончился, те сами к ним подошли. Доктор Брубейкер представил свою жену.

— Как жаль, что с вами такое приключилось, — сочувственно сказала Джанис Брубейкер. — Рон уже несколько лет твердит, что надо привести в порядок центральную дорожку. Раньше она подогревалась. — Супругой Брубейкера оказалась та самая дама, про которую на вечеринке «Таппервер» Сэнди сказала, что она проповедует добродетель. Сегодня Джанис надела темно-красный костюм, а волосы начесала по моде тех времен, когда Элизабет училась в колледже. — С вашей стороны очень любезно пригласить нас в гости, но теперь, конечно, об этом и речи быть не может…

— Нет-нет, — возразила Элизабет, — приходите обязательно! Со мной все в порядке, это лишь небольшое растяжение!

Брубейкеры собирались поговорить с кем-то за кулисами; Пол объяснил, как найти их дом, и повел Элизабет на улицу.

На парковке не нашлось свободного места, так что Пол оставил машину у поликлиники. Элизабет настояла на том, что она дойдет, но через пятнадцать минут они преодолели всего три четверти пути. Пол взбешенно сказал: «Зачем я тебя послушал!» и направился к машине.

Элизабет с трудом доковыляла до бетонной лавочки на краю тротуара (раньше в скамьях были вентиляционные решетки отопительной системы). Даже в шерстяном платье и теплом пальто она все равно стучала зубами от холода. Элизабет положила костыли на скамейку и посмотрела на окно своей бывшей комнаты.

Перед зданием, как раз напротив среднего окна, стоял какой-то парень. Несколько минут он смотрел вверх, засунув руки в карманы джинсовой куртки и ежась от холода, а потом достал что-то из кармана и швырнул в окно.