Джон Браннер - Поймай падающую звезду

Креоан тоже поднялся и направился к пещере. Он подошел к Чалит, удобно устроившейся на шкурах, лег рядом с ней, и вскоре оба они безмятежно и крепко спали.

На рассвете их подняли хозяева — они хоть и казались усталыми, но явно были в прекрасном настроении: очевидно, уверенность в том, что их работа полезна и даже необходима, вдохнула в них новые силы. Креоан, щурясь от света, вышел из пещеры и сразу же почувствовал на себе взгляд Ху. Однако посмотреть ему прямо в глаза Креоан почему-то не мог и все время отводил взгляд.

Маленький мальчик, сын Ху, отвел его и Чалит за скалу, где бил родник с чистейшей водой. Прудик, в который стекала вода, был разделен перегородкой, чтобы отделить место для питья от места для купания. Чалит, предвкушая удовольствие, быстро стянула с себя одежду и залезла в ледяную воду, Креоан же ограничился тем, что вымыл голову и ноги.

Они вернулись в пещеру и увидели Мэдал, с трудом ковыляющую на израненных ногах, хотя к ранам уже были приложены какие-то целебные травы. Одной рукой она что-то придерживала у себя за пазухой. Аррхихарр закапывал кости, оставшиеся от ночного пиршества. Он подошел к Креоану и положил руку ему на плечо.

— Я не помню, чтобы когда-нибудь мы были так счастливы! — сказал он. — Это прекрасно, что вы пришли к нам. Вы должны как можно дольше у нас пожить, чтобы потом рассказать о нас в своем городе.

— Мы не можем остаться, — сказал Креоан и, увидев, что лицо Аррхихарра погрустнело, добавил: — но вы были так гостеприимны и так хорошо нас встретили, что если нам удастся прийти к вам еще раз, мы непременно останемся.

Ху, подкладывавший в огонь дрова, бросил на Креоана быстрый взгляд, но ничего не сказал. Понять, о чем он думает, было невозможно, но, вспоминая его ночной монолог, Креоан не испытывал большого желания продолжить с ним беседу.

— И когда вы собираетесь уйти? — спросил Аррхихарр.

— Наверное, сегодня.

— Нет, это невозможно! Разве вы не видите, что у вашей подруги изранены ноги? Она не сможет идти!

Креоан и Чалит видели, что это действительно так, и это их повергло в уныние. Они чувствовали необъяснимую тревогу, будто каждое мгновение уже было на счету. Зловещая звезда заставляла их торопиться.

Мэдал словно прочла их мысли и неожиданно сказала:

— Нет смысла из-за меня задерживаться. Дальше я не пойду.

— Что? — разом воскликнули все, кто был рядом.

— Я решила, — твердо проговорила Мэдал. — Из всех, кого я когда-либо встречала, только эти люди живут ради других. Я не спала всю ночь и поняла, что хочу остаться с ними Теперь я знаю, почему я была так зла на Венса. Я жила ради него, а ему вовсе не нужно было то, что я могла ему дать… Ему было нужно только… только… — она не смогла договорить и, тряхнув золотыми волосами, опустила глаза.

— Смотрите! — Мэдал взяла себя в руки и, улыбнувшись, вытащила из-за пазухи то, что так старательно прятала.

Это был один из желтых цветов со стены ее дома. Его лепестки уже увяли, но завязь в самой сердцевине была живой и твердой.

— Здесь пять семян, — сказала Мэдал. — Из каждого семени, надеюсь, вырастет такой же дом, как мой, и я посажу их вокруг скалы. Я не могла бы попросить этих людей разрешить мне остаться с ними, если бы у меня не было этого дара. А так могу отплатить за их доброту. Ведь для меня не было в жизни ничего дороже моего дома. Даже Венс… о боже, даже любимый Венс…

Ее голос прервался, и Аррхихарр, который не понял ничего из того, что она сказала, бросился ее утешать.

— Ну что же, пусть будет так! — торжественно произнес Креоан. — Мы с Чалит пойдем дальше одни.

— Нет, — сказал Ху, бросив кочергу, которой перемешивал угли. — Я пойду с вами.

— Что? — удивленно воскликнул Аррхихарр.

— А почему бы и нет? Разве это справедливо, что из всех городов, в которые мы посылаем мясо, только один решил поблагодарить нас? Теперь у вас будет еще одна пара рук, и я смогу пойти в какой-нибудь другой город и рассказать о нас его жителям.

— Но кто же сложит балладу о великом пире, который был у нас прошлой ночью? — грустно спросил Аррхихарр. — И кто научит мальчика старым песням?

— Время старых песен прошло, — твердо сказал Ху. — Что ты на это скажешь, Креоан?

Благодарный Ху за то, что тот не выдал его и не рассказал «братьям» об истинной цели их путешествия, Креоан одобрил его идею, но все-таки предупредил, что не так просто преодолеть привычки, которые веками держали его предков в этой долине. Чалит, свежая и прекрасная, как только что раскрывшийся цветок, узнав, что Ху отправится вместе с ними, не возражала.

— Тогда отправимся прямо сегодня и вместе с мясом, — решительно сказал Ху.

Однако Аррхихарр запротестовал.

— Но мы не можем отпустить с вами трех тренированных скакунов. У нас их всего десять, а чтобы обучить новых, понадобятся месяцы!

— Не можете лишиться трех скакунов? — переспросил Ху. — Но у вас останется по одному на каждого, а мальчик не будет ездить верхом, пока вы не объездите новых скакунов.

Аррхихарр не нашел, что возразить.

— А как вы собираетесь использовать таланты Мэдал, — поинтересовался Ху. — На разведение стад? После того, как вы отведали такую вкусную пищу этой ночью; после того, как узнали о выращивании домов, которые, как рассказывают старинные баллады, есть в далеких городах?

Пресекая дальнейшие разговоры, он закинул голову и что-то громко крикнул. Три мясных существа сразу же перестали есть и подошли к пещере.

— Ну вот, — сказал Ху Креоану и Чалит, — в оставшееся время вы должны научиться ездить верхом.

— Всё произошло слишком быстро, — неодобрительно покачал головой Аррхихарр. — Слишком! Мне кажется, что всё должно меняться постепенно, если уж это необходимо.

— Тогда собери всех остальных и объясни им это, — сказал Ху с нескрываемым презрением, но Аррхихарр принял эти слова всерьез и, подпрыгивая и крича, побежал собирать «братьев».

— Не бойтесь, — улыбнулся Ху. — Я один тут умею хорошо говорить. Через полчаса мы добьемся их полного согласия, и я думаю, что вы предпочтете дальше ехать, а не идти пешком?

— Ну конечно, — кивнула Чалит. — Но как ты можешь оставить свой дом и семью? А главное — сына?

Ху погрустнел.

— Мне лучше уйти… Я никогда никому этого не говорил, потому что никто бы этого не понял… Из древних баллад я узнал: для рода плохо скрещиваться и скрещиваться в такой маленькой группе, как наша. Да, это мой сын. Но он не похож на меня… Мы знаем о размножении животных, но не знаем ни о чем другом. Скоро станет ясно, что мальчик не в состоянии запомнить песни, которые я выучил, едва научившись говорить, и это будет печальной новостью для моей родни. Пусть они обвиняют меня за то, что я их покинул. Это будет для меня легче, чем видеть, как страшный яд разрушает нашу наследственность!