Анна Агнич - Полдень, XXI век, 2013 № 01

Конечно, больше всего лунной породы. Свои полторы тысячи образцов НАСА хранит в Хьюстоне — для исследований, выставок ежегодно предоставляется не более четырехсот из них.

Лунные камни желающие покупают на аукционах.

Как-то на Сотби русские продали камень чуть ли не за полмиллиона долларов. На менее известных, специализированных аукционах метеориты стоят от сорока до сотни тысяч. Ну и цена, конечно, зависит от размера, качества, наличия-отсутствия сертификата подлинности.

Камни частенько всплывают на черном рынке. Они — хорошее вложение капитала. Они — постоянно дорожают, поскольку спрос всегда превышает имеющиеся предложения.

Казалось бы, выйдя из НАСА, я покинул круг людей, причастных к этому странному для нормального человека бизнесу.

Я взглянул на флешку.

Она лежала на столике, и на ее белом корпусе играли цветные блики от телевизора.

Материалы изучил. Речь в них шла о камне весом шестьсот пятьдесят восемь граммов.

Он хранился в университетском музее. Экспонировался не раз.

Сертификат подлинности — не подкопаешься.

Я почувствовал забытый азарт. Словно охотничья собака, взявшая след.

При встрече утром, побритый, одетый в куртку из черной кожи, серую водолазку, новые джинсы, я сказал Дубеку, что берусь.

В таком виде я больше нравился ему.

До респектабельности университетского профессора, конечно, далеко.

Сразу обсудили материальную сторону. Профессор выложил деньги на расходы и сорок процентов от суммы, в которую мы оценили мои услуги.

С ним можно иметь дело.

Только радоваться. Я, между тем, ощутил смутное беспокойство.

Известно, что университеты не разбрасываются наличностью.

Поиски в Интернете не дали ничего, как, собственно, и следовало ожидать.

Собравшись в дорогу, я выкатил из гаража синий «форд». Много часов провел в пути. И приблизился к цели путешествия уже поздним вечером.

На холме остановил машину.

Вышел, сунув руки в карманы, смотрел несколько минут на довольно редкое зрелище.

В долине полыхал искусственным светом мегаполис. А над городом широко разметалась в черном, усеянном звездами небе комета. Хвост висел пыльной дугой, словно растрепанной ветром. Ярким, плотным оставалось только ядро.

В появлении комет люди склонны усматривать какие-то грозные предзнаменования.

Как-то меня здесь примут?

Я поехал в город.

Следовало восстановить утраченные связи, вернуться «в бизнес».

Трудность была в том, что теперь я официальным представителем НАСА уже не являлся, мои давние информаторы наверняка это знают.

Что-то будет, наверное, проще, а что-то — наоборот.

Задумавшись, я перестал следить за дорогой и был слегка наказан.

Машина впереди сбавила ход.

Сработала встроенная лазерная система автоматического торможения.

Ударившись грудью о руль, я чертыхнулся.

Отвык давно от больших городов.

Поселился в хорошей гостинице. Нужно соответствовать — я представляю очень богатого «коллекционера».

Номер в традиционном стиле — парчовые шторы, антикварная мебель. Зеленый мрамор и красное дерево. Столики были украшены художественной ковкой.

Провел с утра несколько встреч. Нащупал тонкую ниточку.

В полдень увиделся, наконец, с тем, кто располагал информацией, нужной мне.

Я проявил настойчивость. Кроме того, были деньги на расходы. Профессор сказал, что я не должен робеть, вынимая бумажник.

Я сорил деньгами, что всегда производит впечатление, ускоряет процессы.

Выяснив, что хотел, я самолетом отправился в другой мегаполис.

Нашел правильный тон. Легкий нажим, ласкающий слух шелест купюр.

Вечером того же дня я шагал летным полем к небольшому реактивному чартеру, неся в руке металлический чемоданчик, обтянутый кожей. А в нем лежал, заботливо упакованный, лунный камень.

В моей душе пели райские птицы.

Не скрою, приятно сознавать, что всё-таки чего-то стоишь, после вереницы неудач.

Выходит, я не утратил былой хватки.

Может, нынешняя операция — лишь прелюдия к более значительным переменам в лучшую сторону? Я стану важен, деловит, обеспечен.

Закрыв дверь номера, я поставил чемоданчик в шкаф.

Хотел позвонить своему нанимателю, обрадовать. Но услышал стук в дверь.

Я пошел открывать, думая, что явился кто-то из персонала гостиницы.

На пороге стоял мужчина в сером костюме, средних лет, с худощавым лицом. Про такие лица говорят — «с резкими чертами».

Он широко улыбался, причем напрасно.

У него была неприятная улыбка. Рот великоватый. Губы растянуты, зубы оскалены. При этом взгляд — просто ледяной. Мне он напомнил аллигатора.

— Вы кто? — поинтересовался я, не торопясь впускать незнакомца.

— Не важно! — отрезал гость. — У вас камень. Отдайте.

Весь город в курсе моих занятий?.. Н-да…

Я сдержанно ответил:

— Камень куплен не для перепродажи.

— Вы его перехватили у меня!

— Даже понятия о вас не имел. Должно быть, я сделал более выгодное предложение.

— Вам он не так нужен, как мне!

— Вы что, с Луны свалились?

Гость посмотрел со злостью:

— Не ваше дело!

Про себя я назвал гостя Аллигатором. Чтоб знал.

— Таких образцов на Земле — тысячи, — фыркнул я.

— Нужен этот! Разве деньги решают всё?

Не хватало еще скандалить с ним в коридоре. Мне огласка ни к чему.

Отступив внутрь, я пригласил странного гостя.

Мы сели в кресла друг против друга.

— Вы же частник, совершенно очевидно, — сказал я. — Закон в Штатах запрещает частным лицам владеть образцами лунного грунта. Закон есть закон.

— Моя забота. А ваша — отдать камень.

— Что в нем особенного? — спросил я. — Что он представляет собой?

Аллигатор помялся. Наконец, проговорил:

— Транспортное средство.

Я вскинул брови:

— Не понял. Камень?..

— Да, камень.

— Для микроорганизмов он — транспорт, конечно. Вы что, микроорганизм?

— В трехмерном пространстве камень проявлен не полностью, и даже — не большей своей частью. Он камень — здесь. Ну а в сумме всех измерений — портал в иные миры. Вернее, он — ключ, открывающий портал.

Кто-нибудь любит, когда морочат голову? Не встречал таких оригиналов пока что.

Я погрозил указательным пальцем:

— О чем вы? Как метеорит, камень или кусок железа, может являться ключом? Эти камни в атмосфере горят, иной раз уходит семьдесят процентов изначальной массы.

— Долго объяснять.