Елена Логунова - Семь секунд до конца света

– Не начинай опять, – раздраженно попросил Пит, быстро теряя добродушие.

С небольшими вариациями и лирическими отступлениями эта сцена повторялась всякий раз, когда он отправлялся в далекую командировку. Умница дулась, ныла, язвила, сердилась и намеками или прямым текстом напрашивалась ему в компаньоны. Он давно устал объяснять, что допотопный домашний робот – не тот спутник, с которым может путешествовать вполне взрослый и достаточно самостоятельный мальчик тридцати с лишним лет. Тем более если речь идет не о развлекательной поездке на курорт, а об ответственном задании.

– Я буду скучать по тебе, – захныкала Умница голосом мамочки. – Я всегда по тебе скучаю!

– Не придумывай! – возмутился Пит. – Я обесточу тебя, как всегда, и ты даже не заметишь, что я отсутствовал! Мы увидимся через неделю, всего-то навсего!

– Ты улетаешь только послезавтра, так почему же мы должны расстаться уже сейчас? – слезно прошептала Умница хриплым, с придыханием голосом Элси.

Это уже был запрещенный прием. По-хорошему теперь Пит с полным правом мог бы рассердиться и не отвечать на вопросы, но ему все-таки было жалко старушку-робота. Как ни крути, а кроме Пита у Умницы никого нет. Разве что Джонни.

– Яхта уходит послезавтра, но прибыть на сборный пункт я должен уже через час, – в десятый раз повторил он, вставая из-за стола. – Ты же понимаешь, проверка безопасности, санитарный контроль и все такое прочее… Посидишь со мной на дорожку?

Умница исторгла из себя вздох такой мощности, словно ее вентилятор вдруг превратился в лопасти грузовой вертушки. Пит понял, что грустят все – мама, папа, бабушка и дед. И даже Элси.

– Я вернусь через неделю, – напомнил он. – Не волнуйся. Все будет хорошо.

Сцену прощания удалось провести в хорошем темпе – редкая удача! Уже через десять минут Пит бежал вниз по лестнице, стараясь не вспоминать об Умнице, временно превратившейся в бессмысленную груду старых деталей.

Он думал о том, что сказал своему старому верному роботу: все будет хорошо. Он верил в это, но с оговорками.

Будет ли все хорошо? Да, возможно. Но не везде и не всегда. А главное – не у всех.

Питу очень хотелось попасть в число счастливчиков, которые будут жить в настоящем раю. Он никому не признался бы, но с тех пор, как он достиг определенной договоренности с Тревором, ему каждую ночь снился преображенный Лиан. Пит никогда не жаловался на скудость воображения, но ему никак не удавалось представить себе райский сад размером с целую планету. Чистый воздух, сколько угодно хорошей воды, много зелени и разных тварей, живущих и размножающихся не в клетках и лабораторных пробирках, а в условиях первозданной природы? В такое чудо нелегко было поверить.

Человечество, заполонившее собой обитаемый космос, успело испортить уже с полдюжины планет, а вот улучшить, усовершенствовать, облагородить не сумело пока ни одной. Идеальной планеты, подобной матушке-Земле в ее лучшие – давно минувшие – времена, люди пока не находили. Те две-три сотни планет, которые не убили своих колонистов, были более или менее недурны, но и только. Неблагоприятные климатические условия, новые болезни, агрессивная фауна, ядовитая флора, опасная тектоника, чрезвычайная отдаленность от цивилизованного мира – чтобы перечислить огорчительные недостатки новых космических угодий человечества, не хватило бы отростков на щупальцах Габернианского Восьмирука. Если Тревору удастся его затея с Лианом, это будет настоящий прорыв.

Впрочем, Пит уже выяснил, что делиться своим успехом с человечеством в целом Тревор не станет. Тем более приятно было знать, что ему-то райская жизнь на Лиане обеспечена. Открытый лист гарантировал, что правительство планеты или сообщество ее жителей будет беспрекословно и даже с радостью носить Питера Корвуда на руках: обеспечивать его потребности, удовлетворять его желания – все и всегда, до самой его смерти. А ее приход Пит отнюдь не торопил.

Два дня они с Джонни просидели на сборном пункте, что было похоже на карантин: так же скучно и безопасно. Добавляя себе оптимизма, Пит смотрел старые комедии, до изнеможения занимался в спортзале и старался не обращать внимания на парней, составляющих ему компанию. Два здоровяка, похожие на бизонов, топтались на той же лужайке, обеспечивая Питу и Джонни соответствующую их статусу охрану. Пит с удовольствием отказался бы от этого почетного эскорта, но таков был приказ Тревора, отменить который мог только он сам, и никто более. Пит попросил бы его об этом, но такой возможности ему не представилось: Тревора он после того знаменательного разговора у свежевскопанной клумбы не видел.

Не видно было и «Линды» – яхты, которая должна была принять на борт Пита и Джонни с грузом. Дуболомы-охранники на вопросы Пита не отвечали, и он уже начал волноваться, что что-то не срослось, поездки на Лиан не будет, но в ночь перед днем планового отбытия яхта сама собой возникла на стартовой площадке, словно поплавок, выскочивший из черной воды. Хозяина яхты на борту не было, а экипаж имел усталый вид рыбаков в разгар путины.

– Челночные рейсы, – непонятно буркнул в ответ на вопрос Пита штурман «Линды» – и не стал развивать эту тему.

Пит предположил, что увидит Тревора уже в пункте назначения, и с нетерпением ждал встречи со своей новой родиной – планетой Лиан.

Обидно, но он ее так и не увидел.

10.

Планета Вилта, космопорт

Не рискуя удаляться от спасительного убежища с двумя нолями на двери, Боб топтался в коридоре, устало ругая идиота архитектора, поместившего кабинет начальника космопорта в противоположном конце коридора, кретина клерка, командированного в упомянутый кабинет за стулом и бесследно сгинувшего в пути, и дурака Эрика, презентовавшего Бобу поутру корзиночку привозных фруктов. Себя самого он самокритично именовал то просто болваном, то дебилом-сладкоежкой: унизительные страдания последнего часа убедительно свидетельствовали о том, что с дегустацией нерастаможенного груза он поспешил. А все Эрик! Это он, подсовывая Бобу под локоток троянское угощеньице, ласково приговаривал, что бюрократические проволочки вроде обязательной санэкспертизы придуманы чинушами для простофиль, а Боб – бог и царь всея Вилты, он вправе обойти формальности… Формальности он обошел, а вот клозет – нет. Привозные фрукты подарили ему незабываемое по ощущениям расстройство желудка.

Жизнерадостный смех, раздавшийся из радиорубки, раздраженный и мнительный Боб расценил как издевательство. Сопоставив расстояние от туалета до рубки со скоростью, которую он сможет развить в случае крайней необходимости, Боб крепко обнял двумя руками свой болезненно обмякший живот и понес его к радистам.