Око небесное - Филип Киндред Дик

– любой другой исход был бы отрицанием Его могущества.

– Кончай тянуть, – сказал Хэмилтон. – Можешь задавать мне первый вопрос. Три вопроса для каждого из нас. Касающихся прикладной и теоретической электроники. Согласен?

– Согласен, – неохотно ответил Брэйди. Остальные инженеры столпились вокруг, потрясенные и завороженные неожиданным поворотом событий. – Мне жаль тебя, Хэмилтон. Ты явно не понимаешь, что происходит. Ну ладно бы еще профан с улицы повел себя столь нелогичным образом, но человек, хотя бы отчасти разбирающийся в электронике…

– Спрашивай, – велел ему Хэмилтон.

– Сформулируй закон Ома, – сказал Брэйди.

Хэмилтон моргнул от неожиданности. С тем же успехом можно было просить его посчитать от одного до десяти – ну как тут ошибешься?

– Это и есть твой первый вопрос?

– Сформулируй закон Ома, – повторил Брэйди. Его губы беззвучно зашевелились.

– Что происходит? – подозрительно спросил Хэмилтон. – Что ты там бормочешь?

– Я молюсь, – признался Брэйди. – О помощи Господа.

– Закон Ома, – начал Хэмилтон. – Сопротивление тела прохождению электрического тока… – Он остановился.

– Что не так? – поинтересовался Брэйди.

– Ты отвлекаешь меня. Можешь помолиться позже?

– Сейчас! – с нажимом ответил Брэйди. – Позже будет бессмысленно.

Пытаясь не обращать внимания на оппонента, Хэмилтон продолжил:

– Сопротивление тела прохождению электрического тока описывается следующим уравнением: R равняется…

– Ну же, – подбодрил его Брэйди.

Разум Хэмилтона внезапно отяжелел странной, мертвящей тяжестью. В нем замелькали ряды символов, чисел, уравнений. Словно бабочки, слова и фразы пустились в пляс, и невозможно было ухватиться ни за одно.

– Абсолютная единица сопротивления, – сказал он хрипло, – определяется как сопротивление проводника, в котором…

– По мне, так это совсем непохоже на закон Ома, – сказал Брэйди. Обернувшись к своим друзьям, он спросил: – А вам кажется ли это похожим на закон Ома?

Те благочестиво закачали головами.

– Я побежден, – не веря в происходящее, сказал Хэмилтон. – Я не могу даже сформулировать закон Ома.

– Славен будь Господь, – ответил Брэйди.

«Язычник сражен, – с ученым видом записал один из инженеров. – Состязание закончено».

– Но это же нечестно, – запротестовал Хэмилтон. – Я знаю закон Ома не хуже, чем собственное имя!

– Взгляни в лицо фактам, – посоветовал ему Брэйди. – Признай, что ты язычник и непричастен благодати Господа.

– Не должен ли я у тебя что-нибудь спросить в свою очередь?

Брэйди подумал.

– Без проблем. Давай. Все, что захочешь.

– Электронный луч изменяет траекторию, – начал Хэмилтон, – если проходит между двумя пластинами, к которым приложено напряжение. На электроны действует сила под прямым углом к направлению их движения. Пусть длина пластины составляет L1. Пусть расстояние от центра пластин до…

Он осекся. Чуть-чуть выше головы Брэйди, близ его правого уха возникли рот и рука. Рот негромко шептал что-то в ухо Брэйди, рука же рассеивала слова, не давая Хэмилтону услышать их.

– Кто это?! – вскричал он в ярости.

– Прошу прощения? – с невинным видом спросил Брэйди, жестом отгоняя рот и руку.

– Кто подсказывает тебе? Кто дает тебе информацию?

– Ангел Господень, – ответил Брэйди. – Разумеется.

Хэмилтон сломался.

– Я сдаюсь. Ты победил.

– Продолжай же, – предложил Брэйди. – Ты хотел попросить меня рассчитать отклонение луча вот по этой формуле… – И в нескольких точных фразах он обрисовал цифры, которые Хэмилтон составил в глубине своего разума. – Верно?

– Это нечестно! Самое наглое и дерзкое жульничество…

Ангельский рот ухмыльнулся и сказал что-то грубое в ухо Брэйди. Тот позволил себе мимолетную улыбку.

– Очень смешно, – признал он. – И очень метко.

Огромный рот уже начал было таять в воздухе, когда Хэмилтон сказал:

– Подожди минутку. Повиси здесь. Я хочу поговорить с тобой.

Рот остановился.

– Что у тебя на уме? – спросил он громовым, раскатистым голосом.

– Да ты наверняка уже знаешь, – ответил Хэмилтон. – Ты ведь уже посмотрел.

Рот презрительно скривился.

– Если ты можешь заглядывать в умы людей, – сказал Хэмилтон, – то можешь заглядывать и в их сердца.

– Что это, о чем ты? – непонимающе и беспокойно спросил Брэйди. – Иди и спрашивай своего собственного ангела.

– Есть такая строка в Писании, – продолжал Хэмилтон. – Что-то насчет того, что желание грешить столь же дурно, сколь и сам грех.

– Да о чем ты там бормочешь? – уже раздраженно вскричал Брэйди.

– Насколько я понимаю этот древний псалом, – сказал Хэмилтон, – это утверждение касается психологической проблемы мотивации. Оно определяет мотив в качестве основного морального ориентира, а реально совершенный грех – как всего лишь открытую часть злонравного желания. Добро и зло определяются, таким образом, не тем, что человек совершает, но тем, что он чувствует.

Ангельский рот изобразил гримасу согласия.

– Ты говоришь правду.

– Эти люди, – сказал Хэмилтон, указывая на инженеров, – изображают из себя Защитников Единого Истинного Бога. Они искореняют язычество. Но в сердцах их таятся недобрые мотивы. Под их на вид фанатично преданными деяниями лежит твердое ядро греховного вожделения.

Брэйди нервно сглотнул.

– Что ты имеешь в виду?

– Твоя мотивация не допускать меня в EDA – корыстная. Ты завидуешь мне. А зависть как мотивация недопустима. Я обращаю внимание на это как ваш единоверец. – Хэмилтон добавил мягко: – Это мой долг.

– Зависть, – повторил ангел. – Да, зависть, она же ревность, подпадает под категорию греха. За единственным исключением: Господь наш – ревнивый Бог. В этом виде термин означает лишь то, что может существовать только один Единый Истинный Бог. Поклонение иным псевдобогам есть отрицание Его Природы, возврат к доисламским верованиям.

– Но, – запротестовал Брэйди, – любой бабиист может ревностно изучать Божьи труды!

– Ревностно тут означает, что он исключает все остальные труды и привязанности, – сказал ангел. – Да, это единственное значение термина, которое не связано с отрицательными моральными характеристиками. Можно говорить о ревностной защите своего наследия, что означает в данном случае фанатичную решимость охранять то, что принадлежит только одному. Однако же этот язычник обвиняет тебя в ревности в другом смысле – в том, что ты хочешь не допустить его до справедливо принадлежащей ему должности. И твоей мотивацией при этом является завистливая, злонравная и скупая жадность – коротко говоря, отказ подчиниться Назначению Космоса.

– Но… – Брэйди отчаянно взмахнул руками.

– Этот язычник верно указал на то, что добрые с виду деяния, которые, однако, вызваны злыми намерениями, являются лишь фальшиво добрыми. Ваши акты фанатичного поклонения перекрываются вашей порочной алчностью. И хотя ваши деяния и направлены на поддержание дела Единого Истинного Бога, но души ваши нечисты и запятнаны.

– Дай определение термина «нечистый»… – начал Брэйди, но было уже слишком поздно. Приговор был вынесен. Солнце над головой беззвучно съежилось, приобрело болезненно-желтый оттенок, а потом исчезло вовсе. Жестокий сухой ветер засвистел вокруг перепуганных сотрудников. Почва под ногами иссохла, стала пустынной.

– Вы сможете подать свои апелляции позже, – промолвил ангел из мрачной тьмы, явно собираясь покинуть их. – У вас будет более чем