Виктор Меньшов - Я боялся - пока был живой

- И чего это они звонят? - удивился Вовик. - Дверей-то нет! Смотри, дед, если сосед твой ментов привел - старухе твоей худо будет! Иди!

Арнольдик пошел в прихожую, отставил прислоненную дверь в сторону и оказался нос к носу с мужчиной средних лет в шикарном костюме, с кейсом в руках.

- Простите, я в некотором роде нотариус, - представился мужчина. - Я по адресу?

Его маленькие глазки, быстрые как две шкодливые мышки, обежали всего Арнольдика, после чего у того осталось ощущение, что по нему пронеслось стадо диких блох. Он даже почесался.

- По адресу, по адресу, - проворчал Арнольдик, пропуская мужчину в комнаты.

- Проходи, проходи, Сергеич, - позвал его вышедший на знакомый голос Вовик. - Ты все привез?

- Все! Без проблем! С печатями, все чин чином, но все же в контору съездить придется, надо будет расписаться в регистрационном журнале. Не мог я его с собой взять. Никак не мог.

- Не мог, не мог, - заворчал Вовик. - Деньги брать ты можешь, а паршивый журнал привезти не можешь.

- Извини, Вовик, сегодня никак не мог. Хочешь, завтра утром сам привезу, куда скажешь?

- Да, конечно, буду я тут до утра с этим сумасшедшим стариком сидеть! - несколько даже испуганно отозвался Вовик.

- А что - есть какие-то проблемы с поездкой в контору? - осторожно спросил нотариус. - И что это случилось в этой квартире? Вы ее брали штурмом? Клиент нетранспортабелен?

- Клиент транспортабелен, а вот вопросов ты стал задавать слишком много для юриста. Тебе так не кажется? Дед с тобой в контору съездит, только смотри, он чумовой. И помни насчет вопросов.

- Да я просто так спросил, риторически, - замельтешил нотариус. - Это ваши дела, меня это не касается.

- А вот дудки! У нас много общих дел, и не касаться тебя они могут только до тех пор, пока ты язык за зубами держать будешь. Усек? Меньше будешь знать - дольше будешь жить. Давай доверенность, я прочту.

Он прочитал бумагу, повернулся к Арнольдику.

- Давай, дед, подписывай и иди из моей квартиры вон, мне отдыхать нужно. А если не подпишешь, твоей жене будет больно. Очень больно.

- Подпиши, дорогой, не стоит это все здоровья, а может быть и жизни, тихо и устало попросила Нинель.

- Я подпишу, - согласился Арнольдик. - Но никуда не поеду.

Вовик достал из кармана старинные часы, открыл крышку и вздохнул.

- Сколько же я времени с тобой потерял, дед. Вот тебе мое последнее слово: едешь с Сергеичем в контору, подписываешь там все, что он скажет, и обратно. А чтобы ты с ментами невзначай не нагрянул, нам перед твоим выездом обратно Сергеич позвонит. Два часа вам даю. Через два часа я твою старуху пристрелю. А для вашего и моего спокойствия с вами Филин съездит. Вдруг на вас по дороге хулиганы нападут? Все - время пошло.

Он демонстративно положил перед собой на стол часы и небольшой плоский пистолет.

- Ладно, бандитская рожа, я поеду, - согласился Арнольдик. - Я поеду и подпишу все. Твои условия я слышал. Теперь ты слушай мои. У тебя есть только один шанс остаться в живых - оставить мою жену в покое и уехать отсюда. И лучше всего - побыстрее, потому что когда я вернусь - я тебя убью. Понял? Все.

Не дожидаясь ответа он отвернулся от оторопевшего Вовика.

- В этом доме кто-то даст мне наконец выходной пиджак?!

- Сейчас, милый, - встрепенулась тоже растерявшаяся Нинель.

Она достала из шкафа темно-синий бостоновый пиджак. Надежным свидетельством того, что пиджак выходной, даже праздничный, были ордена и медали, украшавшие грудь и лацканы.

Нинель аккуратно, едва касаясь пальцами, стряхнула невидимую пылинку, махнула возле пиджака щеточкой, протянула его на вытянутых руках Арнольдику, повернувшемуся спиной. Помогла вдеть руки в рукава и повернула его лицом к себе. Разгладила ладонью несуществующую складку на груди и прошептала:

- Ты береги себя. У меня больше никого не осталось, кроме тебя. Ты все подпиши, только вернись живой. Ладно? Я тебя очень прошу, милый. Зачем мне все это барахло, если не будет тебя?

Арнольдик бережно поднес кончики пальцев ее руки к губам.

- Все, свидание окончено, - заторопил их Вовик. - Скоро встретитесь, если твой боец глупостей не натворит. А он не натворит. Правда, дед?

- Правда, внучек, - жестко ответил Арнольдик, заглянув прямо в глаза Вовику. - Только ты не забудь про то, что я тебе сказал. Ты учти - я не шучу.

- Ты, дед, не зарывайся! Не забудь, кто у нас в залог остается! Мы шутить больше не будем! - пристукнул кулаком по столу Вовик.

- Я тоже, - Арнольдик повернулся к Сергеичу. - Ну, крыса канцелярская, крючкотворец, пошли.

- Это почему это - крыса?! - попробовал возмутиться респектабельный нотариус.

- А кто же ты? - в упор спросил Арнольдик. - Крыса и есть.

- По дороге разберетесь, кто на кого похож! - гаркнул Вовик. - Все на выход!

Филин взял Арнольдика за локоть и вытащил на лестницу. Сергеич поспешил следом, на ходу застегивая кейс и поправляя очки.

Глава шестая

Вот так я и увидел их, выходящими из подъезда.

Впереди шел Филин, который тащил за рукав Арнольдика, следом семенил выряженный пижон, услужливый перерожденец Сергеич, явно растерянный и обеспокоенный.

- Ну-ка, Петюня, подвези меня к ним поближе, - тихонько распорядился я.

И он послушно повез меня навстречу этой живописной группе, которая уже подошла к белой бээмвэшке, и Филин, придерживая за локоть Арнольдика, уже открывал дверцы.

- Может быть, на моей поедем? - робко вякнул Сергеич.

- На своей потом будешь ездить, - грубо огрызнулся Филин. - Вернешься, заберешь свою, а сейчас поедешь на том, на чем тебя повезут. И кончен разговор. Ну, чего стоите? Прикажете мне вас за ручку рассаживать? Быстро садитесь!

Тут коляска моя, которую усердно толкал сзади Петюня, со всего маху въехала в дверцу шикарной бээмвэшки, изрядно помяв ее.

- Ты что, слепой, что ли?! - мгновенно сравнялся цветом лица с окраской своей машины Филин. - Ты что, придурок, не видишь, куда едешь?! Мало тебя по лестнице спустили?! Ты что под ногами путаешься?!

Но тут он разглядел улыбающуюся физиономию Петюни, на которой явно и четко прочитывался интеллект, равный по количеству битов интеллекту кирпича.

Филин сплюнул себе под ноги, оттолкнул в сердцах коляску, сказав что-то сожалеющее по поводу нехватки времени.

Я радостно протянул из коляски руки к Арнольдику:

- Арнольд Электронович! Я тут под окнами вашими гуляю себе и гуляю! Устал уже. Подвезите инвалида. Вы, я вижу, собрались на машинке кататься, так я бы тоже не прочь. И где супружница ваша драгоценнейшая, Нинель Петровна? Что же вы это без нее на прогулку-то?

- Я бы с удовольствием покатал вас, да машина не моя, некоторым образом, - лихорадочно соображая, что предпринять, ответил Арнольдик. - А супруга моя осталась под присмотром, дома осталась. Там за ней присматривают люди добрые. Очень добрые люди.