Эйдзи Микагэ - Пустые шкатулки и нулевая Мария. Том 1

Отонаси-сан угрюмо смотрит на меня, затем отворачивается.

— Что ж, представление окончено. Все еще хочешь что-то сказать?

— …Ага! Я поэтому и собирался с тобой поговорить изначально.

Я должен это сказать.

Я решил. Я решил, что буду защищать «Комнату отмены».

Отонаси-сан, которая явилась, чтобы бессчетное число раз убить Моги-сан, — я объявляю ее…

— Я объявляю Отонаси-сан, нет, Аю Отонаси…

— …своим врагом?

— …Э?

То, что я собирался заявить, напрягшись изо всех сил, словно прыгая в непроглядную черноту, Отонаси-сан предугадала с легкостью. И ей по-прежнему неинтересно, она на меня не смотрит даже.

Увидев, что я лишился дара речи и стою перед ней потрясенный, Отонаси-сан вздыхает. Затем неохотно поворачивается в мою сторону.

— Хосино, ты до сих пор не понял? Сколько времени, по-твоему, я провела с тобой, идиотом? Это всего лишь еще одна модель поведения, которая повторялась столько раз, что я от нее уже устала. Я уж никак не могла не угадать, что ты собираешься брякнуть, как ты думаешь?

— Ч-что?..

Я уже множество раз был так же серьезно настроен?

И почему всякий раз это оказывалось бессмысленным?

— Кстати, еще вот что скажу. Даже если твой характер заставляет тебя твердо настроиться на вражду со мной и попытаться сохранить память — все равно в итоге ты эту враждебность отбрасываешь. Всегда.

— Н-не может…

Значит, в итоге я всегда смиряюсь с тем, что она убивает Моги-сан; я предпочитаю стереть свои чувства к Моги-сан.

— Ты мне не веришь? Желаешь услышать причину, которую ты мне черт знает сколько раз уже называл?

Я стою, закусив губу.

Отонаси-сан, решив, что разговор окончен, разворачивается прочь.

— Этот твой характер без проблем пережил больше 20000 повторов. Здесь я отдам тебе должное.

Я машинально поднимаю голову.

Она только что сказала, что «отдает мне должное», вот как? Вот эта Отонаси-сан?

— Погоди-ка.

Есть еще кое-что, что я должен узнать во что бы то ни стало.

Отонаси-сан поворачивает одну лишь голову, не разворачиваясь ко мне телом.

— Ты оставила попытки забрать у меня «шкатулку», да?

— Ну да. Вроде сказала уже.

— Если так… что ты теперь собираешься делать?

Выражение лица Отонаси-сан не меняется. Она все так же сверлит меня глазами, не отводя взгляда.

Я первым не выдерживаю этой игры в гляделки, отворачиваюсь.

— А…

Сразу после этого… Отонаси-сан направляется прочь, не произнося ни слова.

Так и не ответив на мой вопрос.

В класс Отонаси-сан больше не вернулась — может, домой пошла.

Пятый урок, математика. Я не врубаюсь в формулу, хотя, наверно, уже газильон раз ее слышал; вместо этого я неотрывно смотрю на Моги-сан.

Неужели я правда оставлю Моги-сан? Неужели я правда по собственной воле откажусь от своих чувств к ней?

Нет. Это невозможно. И неважно, что думали прошлые я.

Нынешний я не отступится от Моги-сан. Только это и имеет значение.

Конец пятого урока.

Сразу после звонка я направляюсь к Моги-сан. Увидев меня, она смотрит, распахнув глаза. От одного этого мое тело будто каменеет. Сердце начинает биться неровно.

От одного только взгляда. Это показывает, насколько важно для меня то, что я собираюсь ей сказать.

Такого я уж точно не сделал бы в своей повседневной жизни.

Но я не могу иначе. Не могу придумать другого способа сохранить свои воспоминания.

Не могу придумать другого способа, кроме как признаться в любви Моги-сан.

— …Моги-сан.

Наверно, у меня сейчас ну очень странное лицо. Моги-сан глядит на меня с удивлением и чуть склоняет голову.

— Эээ, я хотел бы кое-что…

«Пожалуйста, подожди до завтра»

— …Ах…

В моем мозгу вспыхивает картина. И голос тут же начинает повторять и повторять одно и то же. Ощущение настолько четкое и ясное, что становится больно — будто осколки стекла втыкаются мне в глаза, уши и мозг.

Грудь трясется, словно по ней лупят молотом.

Н-нет…

Я не хочу вспоминать. Но хотя я не хочу вспоминать; хотя я хочу думать, что этого не происходило уже бессчетное множество раз — оно не пропадает. Я могу забыть любое другое важное воспоминание, но это одно — не могу никак.

Да, так и есть –

Когда-то очень давно — я у ж е п р и з н а л с я М о г и — с а н.

— …Что такое?

— …Прости, ничего.

Я чуть отодвигаюсь от Моги-сан. Она подозрительно приподнимает бровь, но больше ни о чем не спрашивает.

Я возвращаюсь к себе и ложусь грудью на парту.

— …Вот как.

Если подумать, это очевидно. В конце концов, я же повторил этот день уже более 20000 раз.

Я признаюсь Моги-сан. Но тут же забываю. Поэтому я признаюсь вновь. И опять забываю. Пытаясь противостоять «Комнате отмены», я делал признание, которого и делать-то не хотел, снова, и снова, и снова, и снова, и все они тут же вылетали у меня из головы.

И каждый раз я получал ответ, услышать который не хотел больше всего на свете.

Всегда один и тот же. Всегда, всякий раз, один и тот же ответ. Ну а с чего бы ему меняться. Моги-сан не сохраняет своих воспоминаний, потому и отвечает всегда одно и то же.

Этот ответ –

«Пожалуйста, подожди до завтра».

Как жестоко. Потому что — э т о з а в т р а н е н а с т у п и т.

Собираю всю свою решимость, всю храбрость, которой у меня обычно вовсе нет, натягиваю нервы до предела — и все же мои откровенные слова испаряются, словно их и не было. И затем, вот как сейчас, я снова должен встречать ее, много раз потерявшую память о моих признаниях.

…Понятно. Они не «отменяются».

Они не существовали изначально.

В этом мире изначально ничего не было. Ничего осмысленного нет в этом мире, где все, что происходит, обращается в пустоту. Равно никакого смысла нет в красивых вещах, в уродливых вещах, в шикарных вещах, в рваных вещах, в любимых вещах, в ненавидимых вещах.

Ничего нет. Лишь пустота.

Ускользающая пустота, зовущаяся «Комнатой отмены».

Чувство тошноты. В такой вот среде мне приходится дышать. Ощущаю позыв выдавить остатки воздуха из легких, но не могу, потому что не смогу продолжать жить после этого. Я не могу жить, не дыша. Но если я и дальше буду вдыхать пустоту, мое тело тоже станет пустотой. Я стану пустым, как губка.

Или — для меня давно уже слишком поздно, и я уже пустой?

— Что с тобой, Кадзу-кун? Тебе плохо?

Услышав знакомый голос, я медленно приподнимаю голову, продолжая лежать на парте. Передо мной стоит Коконе, смотрит, хмуря брови.

— Я вспомнила, у тебя же кровь шла из носа на физкультуре, да? Тебе именно из-за этого сейчас может быть плохо, ты в курсе? Если плохо себя чувствуешь, может, проводить тебя в медпункт?