Эйдзи Микагэ - Пустые шкатулки и нулевая Мария. Том 1

— Я вспомнила, у тебя же кровь шла из носа на физкультуре, да? Тебе именно из-за этого сейчас может быть плохо, ты в курсе? Если плохо себя чувствуешь, может, проводить тебя в медпункт?

— Нечего о нем тревожиться, Кири. Держу пари, все дело не в крови из носа, а скорее в коленках, на которых он лежал, — произносит Дайя; он тоже подошел к моей парте, а я и не заметил.

— В коленках?.. …А! дошло! Вот, значит, что! Нааадо же, любовная лихорадка…

Коконе ухмыляется и ободряюще хлопает меня по плечу.

— Тыыы! Ты, ты! Не слишком ли это нахально, если учесть, что это ты? Не увлекайся такими взрослыми вещами, как любооовь.

— Поддался на такое примитивное обольщение — просто смешно.

— Н-нет! Я всегда любил…

Моя фраза обрывается на середине. Это была оговорка, во многих смыслах. Во-первых, если бы я закончил, тем самым я бы признался Моги-сан, но главное…

— Ха? Ты ж до вчерашнего дня к Моги относился как обычно, разве нет?

…это была бы неправда.

Фактически я влюбился в нее сегодня. По крайней мере с точки зрения Дайи и остальных это было совершенно неожиданное пробуждение чувства. Потому-то никто не знает о моей долгой любви к ней, хоть она и очевидна по моему поведению.

— Смотри, смотри, Дайя, похоже, этот парень только что признался, что он безответно влюблен в Касуми. Ухихи, — Коконе с ухмылкой пихает Дайю локтем.

— Ага. Если повезет, я смогу этим цирком еще немного насладиться.

— Ухехе… все-таки смотреть шуры-муры других — это так прикольно! Мм, мм. Не волнуйся. Сестричка на твоей стороне! Я буду давать тебе советы и вообще помогать! А если тебя отошьют, я тебя даже утешу! Но если у тебя выгорит, я тебя убью, потому что ты будешь меня раздражать.

— Не беспокойся. Когда эти двое начнут встречаться, я украду ее.

— Уаа, звучит прикольно! Любовные неудачи, запутанные любовные треугольники! Супер!

Жестокие все-таки эти двое, трещат, и им дела нет до моего паршивого состояния.

Хорошо еще, ХХ здесь нет. Если б еще и он тут был, он бы точно не упустил возможность и повел бы разговор так, что он обязательно пришел бы к…

— …Э?

— Мм? В чем дело, Кадзу-кун?

— Ни в чем, просто… Интересно, где он. Прогуливает, что ли?

— О ком это ты? — подозрительно спрашивает Дайя. Странно. Я думал, Дайя после таких моих слов тут же поймет, кого я имею в виду.

— Не догадываешься? Разумеется, я о…

…Эээ, о ком?

А? Погодите-ка! Я… я намереваюсь назвать имя некоего человека. Так почему же я не только имени, но даже лица его вспомнить не в силах?

— …Кадзу-кун? Что с тобой? О ком это ты сейчас говорил?

Я ощущаю тошноту; у меня в глотке как будто что-то полужидкое, вроде слизняка, отчего мне хочется разодрать эту самую глотку. Но мне везет, я все же могу еще испытывать это чувство отвращения. Если бы я это проглотил полностью или выплюнул, ХХ перестал бы существовать.

— Ээй… Кадзу-кун!

Нет проблем. Я могу вспомнить. Я могу вспомнить благодаря этому отвращению.

— …Харуаки.

Так зовут моего друга. Моего товарища, который заявил, что будет на моей стороне всегда.

…Совсем слабая, но все-таки надежда. Надежда на то, что Харуаки просто вылетел у меня из головы почему-то. Но все же я действительно идиот. Этой надежде…

— Эй, Кадзу. Кто такой этот «Харуаки»?

…не суждено было сбыться.

Я стискиваю зубы, пытаясь противостоять гадкому ощущению. Дайя и Коконе явно недоумевают, оба смотрят на меня нахмурившись.

Они оба забыли. А ведь они знали его гораздо дольше, они дружили с самого детства.

Факт, что «Харуаки» больше не существует, впивается в меня безжалостно, и…

— Я иду домой.

…это для меня смертельная рана.

Я встаю, забираю сумку, отворачиваюсь от Дайи с Коконе и направляюсь прочь из класса.

Находиться здесь для меня невыносимо.

Почему Харуаки здесь нет?

Я знаю почему. Знаю. Харуаки был «отменен».

Кем? Это тоже не вызывает сомнений. Он был решительно «отменен» «Главгероем», создателем этой «Комнаты отмены».

Я все понимал неправильно. Я думал, «Комната отмены» нужна для того, чтобы обычная повседневная жизнь могла длиться вечно. Как глупо. Такого просто не могло быть. Повседневная жизнь называется повседневной жизнью, потому что она течет изо дня в день. Если остановить течение реки, поднимается ил, и вода становится черной. Здесь то же самое. Здесь тоже все заиливается.

Ааа, понимаю. Думаю, я уже много раз это замечал. Сколько бы я ни повторял, рано или поздно я всегда это обнаруживал. И тогда я переставал считать Аю Отонаси врагом.

Ая Отонаси уничтожит «Комнату отмены».

И, зная то, что я знаю сейчас, — почему я должен ее останавливать?

Звонок на урок. Думаю, почти все мои одноклассники уже вернулись на свои места.

Именно поэтому, прежде чем выйти из класса, я оборачиваюсь.

Пустая парта. Еще одна пустая парта. Еще одна пустая парта. И вон там еще одна. Ахх… да понял я уже, никого здесь не смущает это огромное количество пустых мест.

Я, наверно, мог бы догадаться. Но я не думал об этом, потому что не хотел признавать.

Ая Отонаси пришла к выводу, что отобрать у меня «шкатулку» невозможно.

Но изначально было ясно, что прекратить «Комнату отмены» совсем просто, если только известен виновник. Те 20000 с лишним повторов были нужны ей только для того, чтобы заполучить «шкатулку».

Итак… что она предпримет?

Разве это не очевидно?

Мои руки-ноги взмывают в воздух, когда на меня налетает грузовик. Такая знакомая правая нога валяется в стороне, зрелище просто невероятно комичное. Я даже умудряюсь смеяться каким-то образом.

— Значит, здесь все и закончится…

Меня «убили». Я позволил себя убить.

— 27753 бессмысленных повтора. И все это время потрачено впустую? Должна… должна признать, что даже я уже устала.

Если быть точным, я еще жив. Но, лежа в луже собственной крови, я знаю. Я умру. Спасения нет. И, конечно же, убила меня она.

— Угг!.. Я потратила такую чертову прорву времени, и что я в результате получила. Никогда не ненавидела собственную беспомощность сильнее, чем сейчас!..

Она бормочет себе под нос с горечью в голосе.

— …Ладно, двинемся дальше. Раз я не смогла добраться до «шкатулки» здесь, придется искать следующую.

Глаза Аи Отонаси больше не видят меня. Да нет — эти глаза не видели меня с самого начала.

С начала и до конца Ая Отонаси смотрела лишь на «шкатулку» во мне.

Это все тоже «отменится»? Нет. Если «шкатулка» под названием «Комната отмены» внутри меня, она разобьется с моей смертью. Как моя плоть разбита грузовиком, так и «шкатулка» тоже уже разбита.