Брайан Ламли - Психосфера

Целый мир международных финансов внезапно открылся для меня, и я не мог удержаться. И при этом ничем не рисковал. Со своим даром предвидения я не мог поставить на неудачника. Я стал Мидасом. Всё, к чему я прикоснулся, превращалось в золото! А потом… затем, однажды, я услышал о Машине. Я наткнулся на Психомех.

Когда он замолчал, Вики сказала:

— Ты упустил кое-что, Ричард. Как насчёт твоей жены? Ты так и не рассказал мне о ней, — голос Вики звучал мягко, негромко. — Или это слишком болезненно?

Он покачал головой:

— Это совсем не больно, не сейчас. Это уже в прошлом — она была предсказана Адамом Шенком и без неё я никогда бы не нашел Психомех. Ты могла бы что-то вспомнить о Терри и её любовнике, что-то неприятное, но я заставил тебя забыть. Я удалил это из твоего разума. Поверь, сейчас это действительно не имеет значения.

Он опять помолчал, а затем порывисто продолжил:

— Так или иначе, я нашёл Психомех. Машину, которая может усиливать самые тёмные страхи человека до гигантских размеров — до тех пор, пока они не начнут убивать его или сводить с ума — и затем дать ему силы, чтобы бороться, чтобы победить их. Колоссальный толчок для психиатрии. Механический психиатр. Металлический мозгоправ.

— Но подумай вот о чём: что случится, если полностью освободить разум человека, если он избавится от всех своих страхов? Будут ли какие-либо ограничения для возможностей такого разума? А что произойдёт, если разум, уже богатый психической энергией, получит силы, почти не поддающиеся воображению?

Золотые глаза Вики за тёмными линзами широко распахнулись.

— Вот что с тобой случилось, — выдохнула она. — Рождение Бога!

Он кивнул:

— Или демона, возможно. Но сам по себе я не был готов к этому, не чувствовал себя достаточно крутым и сильным. Мне понадобилась помощь, я должен был позволить Шредеру стать частью меня, исполнить наш договор. Потом… мы позволили Кениху.

Вики вздрогнула:

— Я, кажется, помню что-то. Вилли был там, и ты сказал мне не бояться, а затем — его там больше не было.

— Это был единственный способ, — подтвердил Гаррисон. — Вилли был не такой, как Шредер или я. Он был умён по-своему, но не в нашем понимании. Но я был Богом! Психомех превратил меня в нечто удивительное. Я был больше, чем я сам, больше, чем Шредер вместе со мной, больше, чем Психомех — или так мне казалось. Моя сила казалась мне безмерной. Божественной! Я же воскресил тебя, не так ли? Забрал твои страдания, вернул жизнь, зрение?

— Поглощение Вилли было, — он пожал плечами, — просто ничто. Абсолютная власть, абсолютное «я», бесконечность, простирающаяся передо мной. Бесконечность, Вики, со всеми её бесконечными возможностями! Пока…

— Что?

— Пока что-то не пошло не так. Я не уверен, что… Или, может быть, я знаю. Может быть, я готов признать это сейчас. — На минуту он замолчал, его мысли были где-то далеко. Затем продолжил:

— Во всяком случае, я уничтожил Психомех. — Он сел и взял её за руки. — С Психомехом я был, может быть, бессмертным. Без Психомеха? Я человек, трехмерное тело, плоть и кровь. Как мог я надеяться, что смогу вечно подпитывать всю эту силу такой маленькой батарейкой? Я не мог. Батарейка садится. Силы покидают меня, день за днём. И что дальше? Каждый раз, когда я использую — и каждый раз, когда они используют — эту силу, я становлюсь немного слабее.

— Ты помнишь мои периоды увлечения азартными играми: в Лондоне, Монте-Карло, Лас-Вегасе? Знаешь ли ты, что всё это означает? Я имею в виду, ты никогда не спрашивала себя, зачем мне это сдалось? Зачем мне, богатому, как Крез, играть в карты и рулетку? Выигрывать деньги на скачках, на футбольном тотализаторе? Чёрт, мне бы это понравилось, когда я служил в армии, но с моими-то деньгами? Так почему я это делал? Я скажу тебе, почему: это был потрясающее удовольствие! Да, я знал, что я не могу проиграть, но всё-таки было здорово выигрывать! Понимаешь? Хрустальная мечта каждого игрока.

— Может быть, мои силы были потрачены впустую, а? Неповторимые, прекрасные, удивительные силы, запертые в обыкновенном, жадном, самовлюблённом ничтожном теле. Но в конце концов я перестал играть в азартные игры. Я понял, что возбуждение ушло, и если я делаю это сейчас, то по совершенно другой причине — я делаю это потому, что мне приходится! Нет, это не порок, я не подсел на игру. Дело не в этом. Я просто вынужден проверять себя. Потому что я знаю, что если когда-нибудь настанет день, когда я проиграю…

— Это будет означать, что ты утратил свои способности, — закончила она за него, кивая головой.

— Вот именно, — согласился он. — Именно так. Я имею в виду, после Психомеха я стал Богом — на две недели, на месяц? Потом был маленьким божком — как долго, год? Теперь я Супермен. А завтра?

Она обняла его.

— Ты вполне будешь устраивать меня, как человек, Ричард. Просто человек. Это всё, что у тебя было, когда ты впервые полюбил меня, когда я влюбилась в тебя, и…

Его смех, хрупкий, как лёд, задыхающийся от холодной горечи, прервал её.

— Нет, Вики, нет! — сказал он, наконец, покачав головой. — Неужели ты не понимаешь?

Теперь его голос звучал странно глухо, и был полон печали. — Я не буду вполне тебя устраивать, потому что тебя просто не будет! Ты жива — существуешь — лишь благодаря моей силе, потому, что я приказываю тебе жить.

— Но я…

— Я уже пытался объяснить тебе прежде, Вики. Что бы с тобой было, если бы я был просто мужчиной? Что будет с тобой, если этот день когда-нибудь наступит, когда мои команды останутся не услышанными, никем не замеченными?

Она не ответила, только вспомнила. Вспомнила о кислоте в её жилах, об огне, текущем в её крови, о сжимающих её добела раскалённых костлявых пальцах Смерти.

— Да, — печально кивнул Гаррисон, — именно так…

После этого… им было чем заняться, кроме разговоров, и заснули они ещё нескоро. Когда, наконец, они уснули, Гаррисон увидел сон…

Глава 5

Сон Гаррисона начался, как и другой сон, каких-то десять лет назад, с машины. Особенной машины. Эта Машина называлась Психомех.

Это был не автомобиль, мотоцикл или самолет, ни какой-либо другой вид транспорта, который можно легко себе представить, и всё же Гаррисон ехал на ней. Его путешествие, его странствие, было символическим, ибо символика является частью самой природы сновидения, но, как и всякий обыкновенный спящий, он не осознавал этого. Он не знал этого в том прошлом сне, не знал этого и сейчас — тем более, что этот новый сон будет одновременно пророческим и чем-то более чем просто предзнаменование.

Итак… он ехал на Машине.