Николай Дашкиев - «Властелин мира»

Прошло несколько минут, и лишь тогда инженер открыл глаза.

Крошечная камера, обшитая блестящим металлом. Металлическая кровать, стул и стол, привинченные к полу. Ни единого окна, зато целый ряд темных отверстий в стенах. Под потолком – тусклая лампочка. На столе чистая бумага и несколько карандашей.

Внешний вид камеры не объяснял ничего. Тогда инженер произвел более тщательный осмотр.

Дверь – металлическая, сплошная, без единой щелочки. Под кроватью – пусто. В отверстия на стене можно засунуть кулак, но он сразу же натыкается на какие-то решетки… Вентиляция?.. Но зачем столько патрубков? Хватило бы и одного. К тому же эти отверстия направлены как-то странно: наискось к поверхности стен.

Мозг, привыкший к проектированию, сразу же установил: если продлить эти патрубки в камеру, они пересекутся в двух точках, над столом, на уровне лица, и над кроватью – там, где в наклонно устроенном матраце сделана выемка для головы.

Может быть, это трубы для наблюдения?.. Но не лучше ли установить один экран – на потолке хотя бы?

Да, опасность могла прийти из этих отверстий. И наиболее неприятным было то, что неизвестно, как бороться с ней.

Как ни был возбужден сейчас Щеглов, но длительное путешествие с мешком на голове давало себя знать. Ныли мускулы всего тела. Болели глаза. Хотелось лечь, уснуть и спать долго-долго. К тому же и в самом деле следовало отдохнуть, чтобы восстановить силы.

Инженер устроился на кровати, положив ноги на возвышение. Но так было непривычно и неудобно. Вскоре у него заболела шея и перед глазами пошли круги: кровь приливала к голове, лежавшей очень низко. И тогда Щеглов, махнув рукой, улегся наоборот, – именно так, как этого, вероятно, добивался тот, кто оборудовал камеру.

Как ни старался Щеглов, он не мог уснуть на протяжении часа или двух, а затем внезапно как бы упал в темную молчаливую пропасть. Он спал, пожалуй, долго, крепко, без сновидений – и проснулся оттого, что его начал душить смех.

– Ох-хо-хо!.. Ха-ха-ха!.. – хохотал инженер, протирая глаза.

Он опомнился, вскочил с кровати, сел у стола, пощупал лоб: что это – сумасшествие?.. До смеху ли сейчас?

Но ему все равно хотелось смеяться. Хохотать. Ржать, схватившись за живот. Это дикое желание приходилось сдерживать ценой громадного напряжения воли.

И вдруг ему стало грустно, тоскливо, горько. Потянуло склониться к кому-нибудь на плечо, заплакать, пожаловаться на горькую долю… И он, этот взрослый мужественный человек, не раз смотревший смерти в глаза, в самом деле чуть не заплакал. Обхватил голову руками. Застонал… И вдруг вскочил: в нем вспыхнул неожиданный гнев – неизвестно против кого. Захотелось громить, коверкать, ломать. Не помня себя, он грохнул кулаком по металлическому столу так, что письменные принадлежности разлетелись во все стороны. Это разъярило его еще больше, и он начал рвать бумагу, ломать карандаши. Один из них упал и покатился под стол, в угол. Щеглов нагнулся, чтобы искромсать и его… и опомнился: да что же это такое?! Надо взять себя в руки. Начать какие-нибудь вычисления, что ли, лишь бы сосредоточиться и не давать воли возбужденным нервам.

Но как только он поднялся, гнев охватил его с еще большей силой. Карандаш! Проклятый карандаш! Его нужно поднять с пола, раздробить в щепки, растереть в порошок!

И вновь у инженера прояснилось в голове, когда он забрался под стол. Восстановилась способность к рассуждению.

– Погоди, погоди… – бормотал он себе под нос. – Отверстия… Против стола… А что если подняться лишь на одно мгновение?

Он выглянул из своего убежища на долю секунды, но и этого было достаточно, чтобы установить: да, болезненные явления психики наблюдаются над столом, а под ним – нет.

– Какой-то газ? – соображал вслух инженер. – Нет, тогда везде было бы одинаковое действие… Лучи?.. Но какие?.. Да, вероятно лучи – иначе зачем же эти металлические стены? А металлическая крышка стола – хороший экран… Ну, так, господа, – кто вы там ни есть – прошу!.. Продолжайте ваши эксперименты, а я посижу под столом!

С видом мальчишки, перехитрившего кого-то из противников, Щеглов устроился в своем укрытии поудобнее.

– Так… Смех, горе, гнев… Неожиданная смена настроений… Как это объяснить?.. Что же вы еще припасли для меня, господа?.. И, вероятно, не только для меня…

Он привык рассуждать с самим собой, – так почему-то легче находилось правильное решение.

– Следовательно, лучи смеха, лучи гнева, лучи грусти… Паршивые же это лучи, если от них можно уберечься, надев на голову кастрюлю, например, не говоря уже о каске… А почему на голову? – возразил он сам себе. – Может быть, нужно закрыть все тело?

Проверка предположения заняла немного времени: сначала Щеглов высунул из убежища руку и подержал ее над столом, затем спину и наконец ухитрился, стоя на руках, «облучить» ноги. Никакого действия.

Но едва инженер попытался подняться – в его уши врезался звук невероятной силы. Походило на то, что из каждого отверстия комнатки загудел паровозный гудок.

Щеглов закрыл уши ладонями, но это не помогло.

– Что-то новое… новое… – бормотал он. – Лучи звука?.. Абсурд!.. А если отойти в противоположный угол?

Он направился к двери. Звук ослабевал с каждым его шагом.

– Странно… очень странно… Да, это какие-то лучи… Но какие?

Звук внезапно оборвался, зато перед глазами у Щеглова появился свет. Шаг назад – свет усилился. Еще шаг – начал ослеплять. Можно было закрыть глаза, отвернуться, закрыться – сияние не ослабевало нисколько.

Погас и свет. Инженер засмеялся. Затем захохотал:

– Ах, господа, ваша программа исчерпана!.. Снова смех… Снова…

Но этот его смех был уже неестественным – и, как это ни странно, сопротивляться смеху было труднее всего. Инженер вновь забрался под стол.

Смешно, когда под крошечным столом, согнувшись в три погибели, сидит человек солидный, взрослый. Но Щеглов не замечал комизма своего положения. Он теперь убедился, что его ждет тяжелое испытание. Весь этот «концерт» был устроен специально. Зачем?.. А может быть, среди этих многочисленных лучей, которые, вероятно, действуют на мозг, есть и «лучи болтливости»? «Лучи предательства?»… Но что можно вытянуть из него, работавшего с ультразвуковым локатором, если эти приборы – уже давно перестали быть секретными?.. Следовательно, тут что-то иное. Нужно быть начеку…

Так размышлял инженер Щеглов, сидя под столом в полной уверенности, что ему удалось перехитрить еще не виденных им Джонсона, Смита и Харвуда.

…А Смит и Харвуд все это время внимательно следили за каждым его движением на экране телевизора.

– Хитер, дьявол! – раздраженно сказал Смит. – Так хорошо пошло все сначала, а затем… Неужели догадался?.. Ну, так я переведу его сейчас в четвертую. Там нет никакой защиты от излучения. Я его пристегну! Он у меня запляшет!