Сергей Лексутов - Вольные Астронавты

— Чего ты все цепляешься?! — раздраженно вскричал Зотик. — Я просто сказал, в общем…

— Ну да… А я тебя просто так поправляю; не полсотня планет на рыло, а не более одной на пятерых. Даже если ты не учел еще одного; население Земли и колоний не тридцать миллиардов, а, по крайней мере, в два раза меньше: во-первых, сельскохозяйственных рабочих в биотронах еще никому не удалось сосчитать, а во-вторых, колонии постоянно преувеличивают численность населения, чтобы получать побольше помощи. В свою очередь и независимые миры преувеличивают численность своего населения. Потому как по Конвенции они обязаны принимать эмигрантов с Земли. Но, скажи мне, на кой черт им нужны дикари из биотронов? Они хотят заполучить людей образованных; инженеров и ученых.

— Все равно, планет до фига! — упрямо бросил Зотик.

— А вот и не до фига! Согласно теории, ближе к центру Галактики, из-за тесноты, планеты вообще не могут образовываться. Потому как протопланетные облака растаскивают соседние звезды своими гравитационными полями.

— Ну и что? Да в среднем поясе миллионы планет! — не сдавался Зотик. — Сколько же всякого разного народу там живет… Интересно, а почему они к нам до сих пор не наведались? Там же наверняка и древнее нашей цивилизации имеются.

— В том-то и дело, что нету, — проговорил Ареф. — Звезды второго поколения лишь недавно начали образовываться. И наше Солнце — одна из первых.

— Все равно, интересно было бы встретить чужой корабль, а там какая-нибудь разумная плесень…

Зотику довелось наслушаться всяких невероятных историй о встречах в Дальнем космосе. Сам он, правда, не встречал ничего такого особо невероятного. Попадались всякие загадочные диковинки… Но, если приглядеться повнимательнее, да подумать — ничего удивительного.

Ареф презрительно фыркнул, выговорил:

— Ну, во-первых, согласно теории живой материи того же философа из двадцатого века, плесень мыслящей быть не может, потому как наличие руки обусловило развитие у живого существа мыслящего мозга, этого скопища нервных клеток, весьма, кстати, специфических. А во-вторых, вокруг Земли область пространства, доступная кораблям, имеет радиус тысячу парсек. В этом пузыре пространства по самым скромным подсчетам находится около пятисот миллионов звезд, из них обследовано и колонизировано едва ли одна тысячная процента. Ну, и много нашлось разумной плесени? И всяких там интеллектуальных грибов? Наоборот, если взять любого аборигена с Фала, Садов Господних или Валькирии, помыть, побрить, одеть в земную одежду, они ж ни в одной толпе выделяться не будут!

— А инсектоиды с Эпсилона Краба? — возразил Зотик.

— Интере-есно… А кто их зачислил в разумные?..

— Ну-у… Все говорят…

— Ага… На основании того, что они строят города и прокладывают дороги, имеют большой рост и передвигаются в вертикальном положении на задних конечностях, их считать разумными?!

— А почему бы и нет?

— Да потому! Они на своей планете живут уже полмиллиарда лет, но кроме строительства городов и прокладки дорог ничему не научились! Земные муравьи тоже умеют строить города и прокладывать дороги…

— А может, им больше ничего и не надо?

— Правильно! Земные обезьяны имеют аж по четыре руки, но даже хижин строить не хотят, потому что им это не нужно. Однако никто ж не считает их разумными. И вообще, ты мне скажи, что значит, быть разумным? Что это вообще такое — разум?

— Ну, разум это… — Зотик замолчал, лихорадочно роясь в мозгу.

Ареф помолчал, выжидательно глядя на него, потом проворчал:

— Вот то-то… Не так уж и много в Галактике разумных существ. А если подумать, то получается, что звезды второго поколения с планетами образуются в строго определенном районе Галактики. Так что, и в Галактике имеется "Пояс жизни".

— Слушай, тебе не скучно жить? — ядовито осведомился Зотик. — Ты все-все знаешь…

— А ты знаешь, закон круга соприкосновений? — спросил Ареф.

— Что еще за закон? — изумился Зотик.

— Очень просто; вот у тебя круг знаний очень маленький, значит, он соприкасается с очень маленьким кругом неведомого. А у меня круг знаний большой, значит, он соприкасается с большим кругом неведомого. Так что, мне жить гораздо интереснее, чем тебе.

Зотик в сердцах выругался и замолчал, в очередной раз, дав себе зарок не вести с Арефом «умных» бесед.

Тем временем звезды медленно, но верно сползались в переднюю часть обзорной сферы. Ареф что-то высчитывал на компьютере, задействовав главные файлы навигационных программ. Самое удивительно, но на этот раз Шкипер не возмущался, а наоборот, деятельно помогал ему. Только когда происходила перезагрузка, Ареф отвлекся, спросил:

— Слышь, капитан, если мы будем разгоняться не при восьми жэ, а шестнадцати, мы ж в два раза быстрее слетаем, верно?

— Это стандартные расчеты курса к обитаемым мирам. Если увеличить ускорение, надо будет все рассчитывать заново; и вектор, и интенсивность импульса. Мы и так идем по графику предельного режима.

— Ну, дак я мог бы рассчитать запредельный режим для нас. Я даже мог бы рассчитать вектор и интенсивность импульса, если бы мы шли по тому графику, по которому летали к Венере…

— Что-о?!

— То! Я могу рассчитать курс любой сложности.

— Так это что же, мы можем летать раз в десять быстрее, чем большинство людей?!

— Я тебе это с самого начала толкую, а до тебя не доходит.

— Ладно, вместе посчитаем, прикинем графики ускорений. Только в следующий раз. Теперь-то мы уже начали разгон в стандартном режиме… — Зотик поглядел на монитор штурманского компьютера, спросил: — А ты что, курс рассчитываешь?

— Да нет, одну задачку решаю…

— Что за задачка?

— Давно дело было, — с готовностью начал Ареф, что с ним редко случалось, — еще в начале двадцатого века. В Землю рубанулся болид. По крайней мере, его так квалифицировали потом. А поначалу его назвали "Тунгусским метеоритом". По имени реки в Сибири, возле которой он упал.

— Ага, знаю! — воскликнул Зотик.

— Ну, так вот; он вовсе не падал! Его сто лет искали, так и не нашли ни кусочка. Но самое смешное, в эпицентре взрыва деревья так и остались стоять, с них только ветви посрывало.

— Ну, дак что, ты нашел этот метеорит? — насмешливо спросил Зотик.

— Конечно! Стоит только предположить, что это не кусок льда, не рикошет, а обыкновенный снаряд бризантной пушки, как все становится на свои места. Он врубился в атмосферу на субсветовой скорости, примерно в шесть девяток, и весь канал его движения мгновенно рванул. Вот тебе и пожалуйста; гром взрыва, который аж в Иркутске слышали, белые ночи в течение полугода, северные сияния, полное отсутствие осколков и весьма странное радиоактивное заражение в месте предполагаемого падения.