Сергей Радин - Заклинатель

- Лидия сказала, что ты вроде как подзабыл многое. Даже себя не очень помнишь. - Он замолчал, вопросительно вскинув брови, дождался моего кивка. - Ну, так представлюсь ещё раз. Я тут главный. Ну, среди местного населения. Типа, мэр будущего города. - Он говорил неспешно, уверенно, и моё воображение мгновенно сработало: я увидел небольшой ковбойский город, а перед дверями салуна Арни - только не в комбинезоне, а в грубой джинсе и в шляпе (стетсон, кажется), руки в бока, на набедренных ремнях - кобуры с кольтами. Я приподнял уголки губ - Арни тоже улыбнулся. - Ну что сказать. Саботажники нам тут не нужны. Выживем, если только держаться друг друга будем. Ну так… Что я сказать хотел? Через минут пятнадцать… - он опять не спеша взглянул на кисть руки с каким-то прибором, и эта его неторопливость мне очень понравилась, хотя кого-то, возможно, и привела бы в раздражение. - Так вот. Через минут пятнадцать мы приземлимся. Ты сегодня наружу не выходи. Тут, говорят, атмосфера неблагополучная. Ветров много. А место пыльное. Лекарств у нас маловато - сам понимаешь. Так что лучше поберечься. В общем, ты меня понял. Ага?

- Ага, - непроизвольно вырвалось у меня.

- Хорошо. Твою защитную форму я у твоих сокамерников забрал. Постарайся не выходить от Лидии. Мало ли… Ну а мы соберёмся пока, да, Лидия?

- Подождите! Только один вопрос: что это за дети? Почему призраки сами их боятся?

- Они псионики, - сказала Лидия. - С очень неустойчивой психикой, пока дети. Неизвестно, как они поведут себя в любую секунду. Наши открыли их бокс, не зная, кто там. Думали - просто люди. - Кажется, она решила, что ответила на мой вопрос, но, встретившись со мной глазами, поколебалась и сказала: - Мы о таких детях мало что знаем. О них главное знать надо… что они убийцы. И не такие, как ты. Ты таким стал, а их сделали.

- … Не верю! - выдохнул я. - Там же совсем маленькие есть!

- Ну да, - покивал Арни. - Их с малолетства учат убивать, да ещё, слышал, накачивают всякими препаратами. Психику ломают. Чтобы у них никаких предубеждений против убийства не было… Ну, ладно, Брис. Пора нам.

- Вот это - мазь, - положила на стол плоскую коробку Лидия. - Как только раны начнут затвердевать, смазывай сразу. Иначе кожа на лице стянется - больно будет. Кэт я уведу, чтобы она тебе не мешала. Она иногда может встать и часами по камере ходить туда-сюда. А ты отдохни. Тебе не помешает. Попробуй поспать. Лоренс, пошли.

Они вышли из камеры. Некоторое время я смотрел, как взволнованные люди ходят толпами по коридору - кто уже надел защитные костюмы тускло-серого цвета, превратившись в подобие водолазов, кто только начинал одеваться в них, спрашивая совета, как утянуть на себе все приспособления, чтобы костюм сидел как влитой.

Потом вышли призраки и тяжело и уверенно прошагали по коридору. Поначалу разрозненная толпа с опаской раздалась в стороны, а потом заторопилась за ними. Из чего я заключил, что на данное время призраки являлись если не руководителями, то ведущими. Или гидами. Вскоре коридор опустел.

Здорово. Что у них всё-таки за время? Что за техника? Приземлились, а я даже не почувствовал. Откровенно говоря, очень хотелось пойти за всеми - хоть глазком глянуть на эту Сциллу. Но начать с непослушания, особенно когда тебя держат за киллера…

Сбросив ботинки, я залез на койку с ногами. Поспать не удастся. Явно благодаря последним стимулирующим инъекциям, которые мне сделал Карл.

Тысячи вопросов. Уже не по личности Бриса, а по тому, что видел и слышал.

Если начинать с конца событий, то самый первый вопрос: почему призраки, спустившись с буксира, не загнали обретших свободу людей назад, в камеры? Сделать-то это легче лёгкого: перепуганные при известии о них, люди уже были в камерах, призракам оставалось только закрыть помещения. Но они этого не сделали. Убедились, что бунта как такового не будет, поэтому не озаботились жёстким наведением порядка? Арни сказал, что в будущем поселении он будет главный. Значит ли это, что призраки вообще к нам касательства иметь не будут?

А если сначала?.. Почему сокамерники хотели убить Бриса? За что? Надзиратель, убитый призраком, сказал, что Брис умер давно, и определилось это по тому, что он давно не ел своего пайка и не шевелился… А вот тут стоп. Как тюремщик узнал об этом? О том, что Брис не ел? В помещениях, насколько я понял, нет камер видеонаблюдения. Сказали сокамерники? А что? Вполне возможно. И последний вопрос по Брису: почему сокамерники выбрали такой странный способ убийства - снять накладку, оставшуюся после операции НРС? Жаль, что я не телепат: задать бы вопросы - и слушать мысленные ответы. Но увы.

Я старательно думал обо всех вопросах, которые только возникали. Лишь бы не думать о главном, что меня взволновало. О детях-псиониках. О детях-убийцах.

Ещё надо подумать, как скрывать собственную личность. Если в амнезию люди поверят, то в реинкарнацию навряд ли. Если уж я сам с трудом признаю факт. Не облажаться бы, сказав что-то не то. Про реинкарнацию народ, конечно, не подумает, но психом посчитает.

Едва заметный шумок - топот и негромкие голоса - отвлёк меня от всех мыслей.

Дети? В коридоре? Я был ошеломлён. Пока не вспомнил, что многие переселенцы здесь с семьями. Видимо, пока взрослые пошли знакомиться с новым местом жительства, детишки решили на свободе побегать по коридору. Мне аж плохо стало, как представил, что обычные ребятишки столько времени просидели в тесных конурах.

Понаблюдав через решётки за самыми обычными догонялками ребят лет восьми-двенадцати, я снова повернулся лицом к столу. И тут моё внимание привлекало зеркало. Надо бы глянуть, во что превратил меня Карл. Теперь, когда нет крови… Я съехал с койки и встал перед стеклом. Мда, хоть противогаз надевай, чтоб морды не видно было… Две царапины сочились кровью. Я отыскал какие-то тряпочки, которыми Лидия чистила мне лицо, и снова промокнул ранки.

- Носатый…

Вздрогнув от неожиданности, я обернулся.

Ухватившись за прутья решётки, меня внимательно разглядывала детская компашка. Честное слово, я думал, что при виде обернувшегося к ним урода они сбегут. Но они внимательно и молча глазели на моё лицо, пока одна восьмилетняя девица, на чьём красном свитере красовался зелёный динозавр, не вздохнула, после чего очень по-взрослому выразилась:

- Хорошо, что хоть глаза целыми остались. Что ж ты как - не бережёшься?

- Я берегусь, - стараясь быть очень серьёзным, ответил я. Смеяться во всех смыслах себе дороже: и дети сбегут, и царапины потревожу.

- Мама сказала, что ты опасный, - заявил белобрысый наблюдатель, явно ровесник девочки. - Это правда?

Медленно, чтобы не напугать детей, я сел на койку. Вот как ответить на такой вопрос? Попробуйте сами придумать ответ, окажись вы в моём положении. Я придумал.