Борис Воробьев - Мир «Искателя», 1998 № 03

Это оказался мой дружок «макаронник» в грязной рубашке. Он взвыл и, спотыкаясь, пошел к окну, а Керман бросился за ним. Он ударил Кермана наотмашь, прошмыгнул мимо него, выбежал в другую комнату, а оттуда — в коридор. Раздались выстрелы, закричала какая-то женщина, глухо грохнулось на пол чье-то тело.

— Осторожно! — выдохнул я. — Там один кровожадный фараон. Он выстрелит, как только увидит тебя.

Мы молча стояли и ждали.

Но фараон не собирался рисковать.

— Всем выходить! — гаркнул он из-за двери. Даже с такого расстояния я слышал, как он дышит. — Если выйдете с пушкой, от вас мокрое место останется!

— Мы идем, — сказал я. — Успокойтесь и не стреляйте.

Подняв руки, мы вышли из комнаты в коридор.

В коридоре лежал «макаронник». Во лбу у него зияла дырка от пули.

Фараон оказался массивным мужчиной с толстыми ногами и крупной головой. Он оскалился, грозя нам своим револьвером.

— Спокойно, брат, — произнес я — уж больно мне не понравился его вид. — У тебя уже и так на руках два жмурика. Зачем тебе еще два?

— А мне плевать, — сказал он, показывая зубы. — Два или четыре — без разницы. Становитесь вон к той стенке, пока не приедет «ворон».

Мы стали к стене и вскоре услышали вой сирены. По лестнице, запыхавшись, поднялись две фигуры в белых халатах с представительной группой из отдела по расследованию убийств. Я обрадовался, увидев, что с ними Данниген, начальник районного отделения детективов. Нам с ним не раз приходилось работать вместе.

— Привет, — сказал он и уставился на нас. — Твоя работа?

— Чуть не стала моей, — ответил я. — Там внутри еще один. Ты не мог бы сказать этому сотруднику, что мы не опасны? Я все боюсь, как бы он нас не прикончил.

Данниген сделал знак фараону отойти в сторону.

— Сейчас я выйду и побеседую с вами.

Он зашел посмотреть на Фридлендера.

— Он наш дружок, — сказал я фараону, который вызверился на нас. — Надо смотреть, в кого стреляешь.

Полицейский сплюнул.

— Дурак я, что не убрал и вас, ублюдков, — с отвращением сказал он. — Прибыли бы они, а у меня четыре жмурика, глядишь, и сделали бы меня сержантом.

— Какой у тебя очаровательный умишко, — сказал Керман и попятился.

Обратно в Орчид-Сити мы отправились около пяти, после того как попотели пару часов в кабинете Даннигена. Он сделал все, что в его силах, чтобы заставить нас расколоться, но успеха так и не добился.

Моя версия была более или менее правдивой. Я заявил, что дочь Фридлендера уже два года числилась в пропавших. Это он смог проверить, позвонив в бюро по розыску пропавших без вести в Орчид-Сити. Я сказал ему, что нашел ее, когда она бродила по улицам, страдая потерей памяти, и, отвезя ее на квартиру своей секретарши, тут же сел в машину, чтобы приехать во Фриско и привезти к ней Фридлендера.

Даннигену захотелось узнать, как я догадался, что она дочь Фридлендера, и я ответил, что читал бюллетень разыскиваемых лиц, который рассылается полицией, и узнал ее по описанию.

Он окинул меня долгим хмурым взглядом, гадая, верить мне или нет, а я в ответ вытаращился на него.

— Мне представляется, у вас есть дела и поинтереснее, — сказал он наконец.

Затем я рассказал ему, как прибыл на квартиру Фридлендера, услышал выстрел, вломился в дверь, нашел мертвого Фридлендера и «макаронника», который пытался удрать. Я сказал, что он выстрелил в нас, а мы стреляли в него, и показал Даннигену наши разрешения на ношение оружия. Я сказал, что, возможно, этот «макаронник» — домушник. Нет, я не думал, что видел его раньше, хотя и не исключено. Просто для меня все «макаронники» одинаковы.

Данниген заявил, что я о чем-то умалчиваю. Я ответил, что он, должно быть, читает слишком много детективов, и попросил его отпустить меня, так как у меня уйма дел. Но он начал снова прощупывать меня, задавать вопросы, но все бесполезно. Когда он сидел и с ненавистью смотрел на меня, он был похож на сбитого с толку быка.

Хорошо, что «макаронник» прихватил деньги и золотые часы Фридлендера: единственные вещи в квартире, представляющие ценность, так что получился идеальный расклад для обычного вооруженного ограбления. Наконец Данниген решил отпустить нас.

— Может, это и ограбление, — тяжело сказал он. — Кабы не вы, двое залетных пташек, я бы и думать не стал, но ваше появление заставляет меня сомневаться.

Керман заметил, что если он будет волноваться из-за таких пустяков, то ему до пенсии не добраться до крупных дел.

— За меня не переживай, — кисло ответил Данниген. — Не знаю, что в вас такое, ребята, но стоит только вам появиться в нашем городе, как начинаются неприятности, причем в основном для меня. Не лезли бы вы сюда, а? У меня и так работы по горло, а тут еще вы все время подбрасываете что-нибудь новое.

Мы оба вежливо засмеялись, пожали руки, пообещали, что будем на дознании у коронера, и ушли.

Когда мы проезжали по мосту Окленд-Бей, направляясь домой, Керман мягко сказал:

— Если этот парень когда-нибудь узнает, что именно этот «макаронник» похитил Стивенса, мне представляется, что жизнь может оказаться трудноватой для нас.

— Она и без того трудная. Теперь еще на нас висит Анона. — Я проехал с милю, прежде чем сказал: — Ты знаешь, это чертовски трудное дело. У меня все время такое чувство, что кто-то пытается утаить в мешке огромное шило. Мы что-то упускаем. Мы смотрим на мешок, но не на шило, а в нем-то и все дело. Иначе просто быть не может. Всех, кто его увидел, заставили замолчать: Юдору Дрю, Джона Стивенса, сиделку Гэрни, а теперь вот и Фридлендера. Мне представляется, что и Анона знает об этом шиле. Нам надо что-то сделать, чтобы у нее заработала память, да побыстрее.

— Если она что-то знает, почему же они ее не угрохали? — спросил Керман.

— Это-то меня и тревожит. До сих пор всех их убивали более или менее случайно, но убийство Фридлендера было умышленным. Это означает, что кто-то ударился в панику и что Аноне угрожает опасность.

Керман выпрямился на сиденье.

— Ты думаешь, они попытаются до нее добраться?

— Да. Нам надо спрятать Анону в безопасном месте. Возможно, мы уговорим доктора Мэнселла положить ее в свою клинику в Лос-Анджелесе, и я попрошу Кругера одолжить мне парочку его мордобойцев, чтобы они сидели у двери.

— Может, ты и сам слишком начитался детективов, — произнес Керман и покосился на меня.

Я вел «бьюик» на большой скорости, а сам все размышлял об убийстве Фридлендера, и чем больше думал, тем неспокойнее становилось у меня на душе.

Мы доехали до Сан-Лукаса, и я затормозил у драгстора.