Борис Воробьев - Мир «Искателя», 1998 № 03

— Вполне возможно, — самодовольно сказал Керман. — В Медицинской ассоциации о ней говорили весьма уклончиво. Сказали, что у нее был нервный припадок, но в подробности не вдавались. Она чокнулась прямо во время операции. Одна сестра, с которой я беседовал, заявила, что, если бы не анестезиолог, она бы перерезала пациенту горло.

— У Сэлзера есть какие-нибудь деньги?

— Ни гроша.

— Интересно, кто дал деньги на покупку санатория? Скорее всего Кросби. Но за смерть сиделки Гэрни ей придется отвечать. Когда полиция найдет тело, я все расскажу Миффлину.

— Они, возможно, никогда его не найдут, — сказал Керман — он был весьма низкого мнения о полиции Орчид-Сити.

— Я помогу им — после того, как повидаю Морин.

Мы ехали минут десять молча, размышляя.

Затем Керман сказал:

— А мы не тратим понапрасну время, направляясь к старику Фридлендеру? Не лучше ли было позвонить?

— Не поздновато ли тебя осеняет, а? Скорее всего он бы не горел желанием забрать ее. Телефонный разговор очень легко прервать. У меня такое чувство, что его придется уговаривать.

В начале четвертого мы проехали по мосту Окленд-Бей, свернули на Монтгомери-стрит, затем налево на Калифорния-стрит.

Дом Фридлендера стоял где-то посередине по правой стороне. Это был один из тех не поддающихся описанию многоквартирных домов: шестиэтажный «муравейник», где орали радио и дети.

Навстречу нам по каменным ступенькам с шумом высыпали ребятишки. Они облепили нашу машину и делали с ней все, только что не прокалывали покрышек и не бросали зажженных спичек в бензобак.

Керман выбрал самого большого и крепкого из них и дал ему полдоллара.

— Не разрешай своим дружкам подходить к машине, и ты получишь другую половину, — сказал он.

Мы поднялись по ступенькам и увидели два длинных ряда почтовых ящиков. Квартира Фридлендера находилась на пятом этаже — № 25, лифта не было, мы пошли пешком.

— Для меня будет счастливый день, если его не окажется дома, — сказал Керман, когда остановился на четвертом этаже передохнуть.

— Ты слишком много пьешь, — сказал я и стал подниматься по лестнице на следующий этаж.

Мы оказались в длинном мрачном коридоре. У кого-то в квартире радио разрывалось от джаза. От его горячего дыхания, казалось, весь коридор ходит ходуном.

Из ближней к нам комнаты вышла неряшливо одетая женщина. На ней была черная соломенная шляпа, далеко не новая, в одной руке она сжимала сетку для покупок. Женщина окинула нас взглядом, полным праздного любопытства, и пошла по коридору к лестнице. Там повернулась, чтобы еще раз поглазеть на нас, и Керман помахал ей рукой. Задрав нос, она стала спускаться.

Мы прошли по коридору к квартире № 25. Ни молотка, ни звонка на двери не было. Я уже поднял руку, чтобы постучать, когда из-за двери раздался приглушенный хлопок: такой звук получается, когда надуваешь бумажный мешочек, а потом хлопаешь по нему рукой, и он лопается.

Я вытащил револьвер, положил руку на ручку двери, повернул ее и толкнул дверь. К моему удивлению, она открылась. Я увидел довольно просторную комнату, судя по всему, гостиную.

Керман тяжело дышал у меня за спиной. Я быстро оглядел комнату, но никого не увидел. Из нее вели две двери, и обе были заперты.

— Думаешь, это был выстрел? — пробормотал Керман.

Я кивнул и тихонько прошел в комнату, сделав ему знак оставаться на месте. Он повиновался. Я пересек комнату и прислушался у правой двери, но шум ревущего радио заглушал все другие звуки.

Махнув Керману, чтобы он спрятался, я повернул ручку и легонько толкнул дверь, а сам отступил в сторону и прижался к стене. Ничего не произошло. В открытую дверь доносился сильный, едкий запах кордита. Я пододвинулся поближе и заглянул в комнату.

Прямо посреди пола лежал человек. Ноги он подобрал под себя, а руки прижал к груди. Кровь просачивалась меж пальцев и сбегала по запястьям на пол. Ему было лет шестьдесят, и я догадался, что это Фридлендер. Пока я смотрел на него, он издал удушливый вздох, и его руки стукнулись об пол.

Я не двигался. Я знал, что убийца должен быть где-то в комнате. Выбраться он не мог.

Керман проскользнул в комнату у меня за спиной и прижался к стене с другой стороны двери. Тяжелый револьвер 45-го калибра у него в кулаке казался самой настоящей пушкой.

— Выходи! — вдруг рявкнул я. Голос мой прозвучал, как пила, врезающаяся в сучок. — И руки вверх!

Щелкнул выстрел, пуля просвистела рядом с моей головой.

Керман завел руку за дверь и дважды выстрелил. От звуков его револьвера задребезжали стекла.

— Тебе не уйти! — сказал я, стараясь походить на крутого фараона. — Ты окружен!

Однако на этот раз убийца не ответил. Мы ждали, но ничего не происходило. Я уже представлял себе, как прикатывают фараоны, а мне не хотелось связываться с фараонами во Фриско — уж больно они деятельные.

Я сделал знак Керману оставаться на месте и прошмыгнул к окну. Когда я поднял раму, Керман снова выстрелил в комнату, а я в этот момент открыл окно и высунулся. Окно внутренней комнаты находилось в нескольких футах от меня. Это означало, что мне надо выбраться на оконный карниз и перебраться на другой на высоте около ста футов. Уже перекинув ногу, я оглянулся. Глаза у Кермана полезли на лоб, он покачал головой. Я указал большим пальцем на соседнее окно и взобрался на карниз.

Кто-то выстрелил снизу, и пуля обдала мое лицо цементом. Я до того перепугался, что чуть не отпустил руки, потом глянул вниз и увидел повернутые вверх лица довольно большой толпы. Прямо в центре ее стоял толстый фараон и целился в меня.

Я издал сдавленный крик, бросил свое тело вперед и в сторону, ударился об окно соседней комнаты, пролетел со звоном через стекло и приземлился на четвереньках на полу. Выстрелил чей-то револьвер, и тут же громыхнула пушка Кермана, от пули которой отвалился кусок гипса с потолка.

Я распластался на полу и, извиваясь ужом, пополз за кровать, а комнату сотрясали новые выстрелы.

Я вдруг увидел темное лицо, над кроватью, и злобное, с синевой дуло автоматического пистолета, направленное мне в голову, затем рука, державшая пистолет, исчезла вместе с грохотом выстрела и появилась вновь в виде губчатой кровавой массы.

Это оказался мой дружок «макаронник» в грязной рубашке. Он взвыл и, спотыкаясь, пошел к окну, а Керман бросился за ним. Он ударил Кермана наотмашь, прошмыгнул мимо него, выбежал в другую комнату, а оттуда — в коридор. Раздались выстрелы, закричала какая-то женщина, глухо грохнулось на пол чье-то тело.

— Осторожно! — выдохнул я. — Там один кровожадный фараон. Он выстрелит, как только увидит тебя.