Ли Брэкетт - Исчезнувшая Луна

— Но обычная не бывает.

— Капризы атмосферы, — развел руками Эд.

Он повернулся к Босерту.

— Дай-ка ему что-нибудь и отправь домой.

Босерт кивнул и встал, но я заявил:

— Мне ничего не надо. Я должен написать статью о доке для завтрашней газеты.

Разговаривать дальше не имело никакого смысла.

Я вышел, сел в свою машину и, чувствуя себя не в своей тарелке, поехал домой, в город.

Пустота, холод, пелена над мозгом не давали мне ни ясно рассмотреть окружающее, ни ясно думать. Пришлось остановиться у магазина и взять еще одну бутылку на ночь.

Я чувствовал в себе холодную злость и думал о зеленой бесшумной молнии, о маленьких приборчиках, не входящих в комплект телевизоров, о серьезном мудром лице ребенка, который был не вполне человеком. Потом это лицо поплыло и стало лицом мужчины из Хрилльянну.

Я приехал домой, в старый дом, где не жил никто, кроме меня, написал статью о доке, и к этому времени стало уже совсем темно, а бутылка наполовину опустела. Пришла пора ложиться спать.

Мне снилось, что док Келлендер позвонил мне и сказал:

— Я нашел его, но ты поторопись.

Я ответил:

— Но ты же умер. Не звони мне, док, пожалуйста.

Но телефон все звонил и звонил, и через какое-то время я проснулся и понял, что он и в самом деле звонит.

Было два сорок девять ночи. Звонил Эд Биггс.

— В госпитале пожар, Хэнк. Я подумал, что тебе это будет интересно. Южное крыло. Пожарники уже едут.

Он повесил трубку, а я начал напяливать одежду на свинцовый манекен, в каковой превратилось мое несчастное, усталое тело.

«Южное крыло, — думал я, и сирены выли, поднимаясь к Козьему Холму, — Южное Крыло. Там, где рентгеновская установка, где хранятся снимки внутренних органов мальчика. Интересное совпадение».

Вслед за сиренами сквозь чистую прохладу ночи я ехал к Козьему Холму. Лунный свет серебрил гребни гор. Олений Рог, спокойный, невозмутимый и безмятежный, был занят своими собственными возвышенными мыслями, которые, наверное, свойственны горам.

Южное крыло госпиталя ярко пылало в ночи красивым оранжевым светом.

Я свернул с дороги, остановил машину в стороне от суетящейся толпы и решил пройти остаток пути пешком.

Из главного здания больные были эвакуированы. Вытаскивали различные вещи.

Пожарники кричали, орудуя шлангами, потоки воды крутыми дугами выгибались над пламенем. Я подумал, что вряд ли им удастся спасти южное крыло больницы, но сам госпиталь, возможно, уцелеет.

Позади меня с грохотом и воем сирен мчалась вторая бригада пожарных. Я подался в сторону, глядя себе под ноги, чтобы не оступиться. И тут мое внимание привлек смутный призрак, мелькнувший футах в десяти ниже по склону.

В отсветах пламени я увидел девушку.

Она скользила между деревьями легко, как газель.

Короткие курчавые волосы, плотно прилегавшие к голове, казались темными, но я знал, что на солнце они будут рыжими с серебряным блеском. Она либо увидела, либо услышала меня и на секунду остановилась, испуганно оглядываясь. На бледном лице медным блеском сверкнули глаза.

Потом повернулась и побежала.

Я бросился за ней. Она бежала быстро, а я был в паршивой форме, но я думал о доке, и я поймал ее, чуть не поскользнувшись на мокрой траве.

Кругом под деревьями было темно, но полянку, на которой мы очутились, освещали луна и отблески пожара. Девушка не вырывалась, не дрожала, она только повернулась ко мне лицом, стараясь отодвинуться подальше, в то время как я крепко сжимал ее руки выше локтей.

— Чего вы от меня хотите? — спросила она почти беззвучно с нежным, каким-то птичьим акцентом. — Отпустите меня.

— Какое отношение вы имеете к мальчику? — задыхаясь, спросил я.

Это ее испугало. Глаза ее расширились, затем она повернула голову и посмотрела в темноту.

— Пожалуйста, отпустите меня, — сказала она.

Мне показалось, что не только я внушил ей такой страх.

Я встряхнул ее. Мне хотелось сломать эти маленькие хрупкие руки, причинить ей боль, отомстить за дока.

— Как был убит док? — грубо спросил я. — Кто это сделал и как?

Девушка уставилась на меня.

— Док? Я не понимаю.

Вдруг она стала вырываться.

— Пустите меня! Вы делаете мне больно!

— Сегодня утром зеленая молния убила человека, — бросил я, — моего друга. Рассказывайте все, что вы об этом знаете.

— Убит? — прошептала она. — Нет, никто не был убит.

— А вы подожгли госпиталь, не так ли? Выходит, те снимки являются угрозой для вас? Кто вы? Где…

— Тише. Слышите?

Я прислушался. Тихий, осторожный шорох приближался к нам по склону холма.

— За мной следят, — шепнула она. — Пожалуйста, отпустите меня. Я ничего не знаю о вашем друге, а пожар… Это необходимость. Я не хочу никому вредить, но если вас обнаружат…

Я оттащил ее назад, в тень. Там рос громадный раскидистый старый клен с искривленным сучковатым стволом. Мы спрятались за ним.

Теперь я одной рукой держал ее за талию, так что затылок девушки прижался к моему плечу, а другой рукой закрывал ей рот.

— Откуда вы явились? — прошептал я ей на ухо. — Где этот Хрилльянну?

Ее тело напряглось. Это было ладное тело, в некотором смысле похожее на мальчишечье, изящное, но крепкое, с великолепной координацией движений. Но на этом сходство с мальчиком кончалось. Я считал ее врагом, но просто невозможно было не думать о ней, как о женщине.

Ее губы прошептали под моей рукой:

— Где вы слышали это название?

— Неважно. Отвечайте.

Она не ответила.

— Где вы живете сейчас? Где-нибудь поблизости?

Она попыталась вырваться.

— Ладно, — сказал я, — пошли обратно к госпиталю. Шериф будет рад повидаться с вами.

Я хотел потянуть ее назад к холму, но на освещенную поляну вышли двое мужчин.

Один был стройный и кудрявый — к такому типу внешности я уже начал привыкать. Он выглядел радостным и возбужденным, как будто собирался заняться интересной игрой. В глазах его, отливавших медью, плясали блики огня.

Другой мужчина был самым обычным: смуглый, высокий, довольно грузный, брюхо его нависало над брюками цвета хаки. Лицо этого человека не выражало ни возбуждения, ни интереса.

Все происходящее вовсе не казалось ему игрой. Он нес тяжелый автомат, и я подумал, что этот громила отлично умеет пользоваться им.

Мне стало страшно.

— …посылать даму, — донеслось с его стороны.

— Это говорят твои предрассудки, — отвечал кудрявый. — Именно ее и надо было посылать.

Он показал на пламя.

— Как ты можешь сомневаться?

— Ее захватили.