Юрий Манов - Не мир принес

Зверь коротко рыкнул, почти мгновенно в дверях номера показался высокий мускулистый парень. Зверь снова рыкнул и кивнул в сторону тумбочки. Парень кивнул, включил компьютер и довольно бойко защелкал пальцами по клавишам. Через пару минут они были в Сети, Васинцов четко, по буквам назвал электронный адрес, а еще через несколько минут на экране высветилась картинка…

Худенькая светленькая девочка в коротком светлом платьице сидела на диване и испуганно смотрела в камеру. Голос за кадром прокашлялся:

— Это российская школьница Людмила Коротких. Ей пять лет, она сирота, воспитывается в приюте Сергиевой Пустыни под Москвой. Двадцать второго июля сего года девочка видела вещий сон. Людочка, расскажи, что ты видела во сне?

Девочка продолжала смотреть прямо в экран:

— Люда, не бойся, расскажи нам про свой сон.

Девочка опустила глазки, нерешительно затеребила краешек платьица:

— Мне приснился ангел, он был большой, белый и красивый, он светился весь. Он сказал мне, что миру и всем людям Земли угрожает большая опасность, что плохие люди задумали уничтожить мир и для этого собирают много денег. Они хотят купить очень мощное оружие и уже нашли продавцов. Деньги им дают разные плохие люди через счета корпорации «Гнашевич кор-по-рейшн», а уничтожить мир решили террористы из секты «Судного дня». Они получают деньги через Первый коммерческий банк, главный счет в у них в женевском банке «Олива — Е551АВ2452207».

— Тебе ангел назвал этот счет? — спросили за кадром.

Девочка оставила в покое край платьица и снова глянула в камеру.

— Да, он попросил меня запомнить этот счет и сказать миру, пока не поздно. У них есть еще счета, но этот главный.

— А что тебе еще сказал ангел?

— Ангел сказал, что будут большие испытания, но люди не должны отчаиваться. Он мне назвал еще несколько… организаций, которые занимаются плохим, и их… рек-ви-зи-ты. У них трудные названия, я вот на бумажке написала.

Девочка вытащила из кармана обычный тетрадный листок в клеточку, камера наехала и показала несколько длинных названий на английском, написанных детским почерком, и несколько столбиков цифр.

Петр схватил ручку и лихорадочно начал переписывать их в блокнот.

— Зря вы так торопитесь. Вы можете поставить на повтор и остановить кадр. Этот файл, он уже у вас в компьютере, — просветил Васинцов снисходительно.

— И это может прочитать каждый?

— Да, у кого есть компьютер с подключением к Интернету. Мы ссылки на все новостные сайты отправили, по всему миру, даже с английским переводом.

— Идиоты, это же стоит миллионы! — отшвырнул от себя ручку зверь.

Васинцов ухмыльнулся:

— А вы, господин Петр, хотели эту информацию продать? Так что, не будете меня жизни лишать? Отпустите с миром? Вы же все, что хотели, получили…

— Скажите, товарищ полковник, я похож на латентного педераста?

— Что?!

— Нет, вы скажите откровенно, как мужчина мужчине, я привлекательный? Я симпатичный? Тогда почему за сравнительно короткий срок два мужика откровенно говорят, что я им нравлюсь? Сначала очкастый доктор, запросто принимающий личину «серого человечка», потом зверюга по имени Петя. Я ему, видите ли, понравился, поэтому он оставляет мне жизнь. Наверняка с далеко идущими планами, не удивлюсь, если завтра Петюнчик ко мне с букетом алых роз заявится. Так что не стесняйтесь, товарищ полковник, если я вам тоже нравлюсь, так и скажите, пойду в аптеку за гондонами и гелем анальным. У вас как у начальства — приоритет.

— Слушай, хватит истерики! — Одинцов резко остановил руку Васинцова и отодвинул бутылку на край стола. — И водку жрать хватит. Ты же мужик, офицер!

— Ну разумеется! Я боевой офицер! Меня во сне убеждают, что пора на работу, заставляя сломя голову мчаться незнамо куда, потом усыпляют, и зверюга с подпиленными клыками в костюме от Версаче меня допрашивает. А потом я просыпаюсь на берегу моря и вижу, как моя обожаемая Карина выходит из волн, как Афродита из пены, только в акваланге. Они что, случайно меня туда, на берег, отволокли? Они ясно показали, что могут все. Все, что угодно. Спрашиваю Карину, какого черта ты в темноте нырять поперлась? Она отвечает: неожиданно пришла в голову идея понырять с фонариком. Замечательная идея, правда? Им ничего не стоило пустить пулю в лоб и мне, и Карине там на берегу. И без особых хлопот по камню на шею, и на дно. Пока нас хватились, крабы от обжорства полопались бы. А вы говорите, боевой офицер. Да им плевать на все наши посты и систему наблюдения.

— Постой, ну чего ты горячишься, — сказал Одинцов, — что в конце концов случилось? Ты жив, здоров, Карина в порядке. Я вам на подстраховку группу «Кобра» привез — классные ребята, профессионалы…

— Стерх тоже был профессионалом, а туда же… Кстати, как он?

— Нормально, приехал весь такой загорелый, довольный, сейчас в лаборатории парится, морковку жрет за обе щеки.

— А как он… ну, вы понимаете?

— Все в норме, больше никаких отклонений, но ныряет, скажу тебе. В последний раз час сорок показал, вылез из бассейна, глаза как у рака…

— Что ученые говорят?

— Руками разводят, совершенно невозможный способ получения кислорода из воды, безжаберный. А в остальном все такой же, уколов боится.

— Ну хоть с ним-то все нормально… Что будем делать, товарищ полковник?

— Вспоминать.

— Что именно?

— Все! Успокоился? Вот и чудненько. Смотри, ты говоришь, что проснулся в половине седьмого, так?

— Точнее, двадцать минут седьмого.

— Не важно, Карина говорит, что нырять она пошла в семь и тебя на берегу увидела около восьми, точнее — в восемь ноль пять. Примерно полтора часа, верно? Давай подсчитаем, за это небольшое время далеко тебя увезти не могли, правильно? Ведь прошло еще время, пока ты очухался, пока с этим Петей болтал, по Интернету файл качали, верно? И что со стороны балкона шум моря слышался, ты тоже говорил, верно? Вот и получается, что место, где тебя держали, где-то рядом, скорее всего особняк с видом на море.

— Скорее не особняк, а профилакторий, или санаторий, или дом отдыха. Обстановка там казенная была, кровать, тумбочки…

— Ну что, эта комната?

— Похоже, очень похоже, — сказал Васинцов, осматриваясь. — Если не считать разгрома — очень похоже. Комната на самом деле носила следы недавнего побоища, колченогая кровать сдвинута к стене, картины и портьеры с окон валялись на полу. Около балконной двери недвижимо лежало тело, крупный мужчина в спортивном костюме.

— Зверь, — емко сказал Одинцов, — странный вид, почти неотличим от человека. Без хвоста. Но очень силен, троих наших ребят на «скорой» увезли. Пришлось стрелять на поражение.