Юрий Манов - Не мир принес

— Ну, не часто. Скорее — довольно редко. Нет такой нужды.

— Но все-таки приходится. И что вы чувствуете после этого?

— Практически ничего. Ну разве что по утру торкнет немного и все.

— А почему? Потому что ложь ваша безобидная и никому не несет вреда. А если бы ваша ложь привела к трагедии, гибели человека?

— Ну, святой отец, вы и загнули.

— Не можете себе представить? Сами обходитесь без лжи, при этом уверены, что мир на этой самой лжи основан? Нет, все-таки почему же вам кажется такой дикой идея, что следующее поколение людей не будет врать?

— Она не кажется мне дикой, она кажется мне нереальной.

— Молодой человек, — устало сказал отец Иоанн, — еще пару лет назад вы даже в самом фантастическом сне не могли бы представить, что сильные мира сего вдруг станут каяться в своих грехах принародно, что жаднейшие и подлейшие существа, ограбившие страны и народы, вдруг захотят добровольно вернуть все награбленное? Но ведь это происходит, пусть не без божьей воли, но ведь и человек — творение божье. Так что давайте закончим на этом наш спор, потому как я вижу, что вам усиленно сигнализируют вон с той скалы. Если не ошибаюсь, этом ваш заместитель капитан Дзюба.

— Ну и зрение у вас, святой отец, — восхитился Васинцов, прикладывая бинокль к глазам. — Действительно Дзюба, и действительно машет полотенцем. Не случилось ли чего?

— И что у нас стряслось? — спросил Васинцов, поправляя плавки.

Дзюба сидел на большом камне своего «наблюдательного пункта» около мощной подзорной трубы. Отсюда хорошо просматривался весь пляж и окрестные скалы, вчера старлей целый вечер просидел над картой, выискивая эту точку. Дзюба не ответил, а только кивнул в сторону Крушилина и Стерха, лежащих на мелкой гальке у самой воды. Около «грифов» валялись маски, ласты, подводные ружья. Тут же, в большом пластиковом пакете что-то судорожно билось, видимо, добытая рыба.

— Ну и что? — не понял Васинцов.

— Он был под водой двенадцать минут.

— Кто?

— Стерх. Он нырнул и плавал на глубине целых двенадцать минут. На глубине, понимаешь, и ни разу не поднимался глотнуть воздуха.

— Слушай, а ты не ошибся? Может, он всплывал, а ты просто не заметил?

— Исключено! Через эту трубу прыщик на заднице за километр разглядеть можно, а не то что трубку дыхательную… Я сначала так просто за ними смотрел, а потом… Крушилин, тот нормально плавал, через трубку дышал, а этот, словно рыба.

— Разберемся. — Васинцов поднялся и, обжигая ступни о нагретую солнцем гальку, двинулся к подчиненным.

— Как успехи, ихтиандры?

— Во, командир, дывись, яку гарну рыбину Стерх подстрелил! — радостно закричал Крушилин и раскрыл пакет. — Еще пару таких же, и уха!

Рыбина действительно была хороша, Васинцов и не знал, что в Черном море подобные встречаются.

— А как водичка там, на глубине?

— Холодно, — поежился Стерх, — до сих пор согреться не могу, вон, мурашки по всему телу.

— А что, ребята, не устроить ли нам малые олимпийские игры? Ну, кто дольше под водой продержится? Чур я — судья, у меня и секундомер есть.

Стерх пробыл под водой восемнадцать минут, даже больше — восемнадцать с половиной. Он вынырнул, скинул маску и, увидев Крушилина на берегу, победно вскинул руки. Тут же счастливая улыбка исчезла с его лица.

— Вы че, ребята? — сказал он, заметив странные гримасы на лицах сослуживцев.

Васинцов молча протянул ему секундомер.

— Че, я был под водой четверть часа? Во здорово! Это ж рекорд мира, а я еще бы мог, легко, хотите…

Тут же он запнулся на полуслове. Он все понял, медленно собрал маску, ласты, трубку, не торопясь вытерся полотенцем.

— Куда мне, командир?

— Сам знаешь, инструкция, — тихо ответил Васинцов.

Инструкция для работников и сотрудников ЦИИИ им. Капицы была строга и даже категорична. Если человек сам или окружающие его люди замечали за ним необычные для обычного человека способности или изменения в организме, он должен немедленно отправляться в карантин.

Глава 11

ПОХИЩЕНИЕ

Васинцов глянул на часы и вскочил. Черт побери, электричка через полчаса, а до станции столько же, если быстрым шагом! Точно опоздает! А потом думай, как в управлении оправдываться, они там на входе какую-то чушку электронную поставили, не отметишься карточкой вовремя, настучит начальству…

Он чмокнул спящую Карину в щечку, мигом натянул брюки, рубашку, куртку, на ходу сунул кобуру под куртку и, не умываясь, кинулся к двери. Почти бегом пробежал мимо ворот, прикидывая, как бы срезать дорогу через кусты. Наверное, лучше вот здесь, через магнолии и лавровые кусты.

Стоп! Какие магнолии?! Какой лавр?! Точнее, какая на хрен работа?! Он же на Кавказе, у моря, это же Лазаревское, райские места, он же здесь в командировке, охраняет покой отца Иоанна и его детишек.

Васинцов остановился на месте, глянул в сторону моря и громко рассмеялся. Надо же так лохануться! Совсем у него крыша от работы поехала. Но смеялся он недолго, совсем рядом в кустах появилась фигура человека, эта фигура быстро подняла руку, и Васинцов заметил в ее руках что-то похожее на пистолет. Реакция у него была отменная, но стрелка с капсулой оказалась все же быстрее. Васинцов почувствовал легкий укол в шею, ухватился за стрелку, но выдернуть не успел. Как подкошенный он рухнул на остывший за ночь асфальт…

— Вот так дела. Правильно говорили древние: «Гора с горой не сходится, а человек с человеком»…

Васинцов с трудом раскрыл глаза, медленно сфокусировал зрение. Изображение еще было чуть расплывчатым, но гул в голове постепенно утихал. Он сидел в глубоком кресле, руки его были пристегнуты к подлокотникам странной формы наручниками. Прямо перед ним на диване, положив ноги в дорогих с виду туфлях на низенький журнальный столик, сидел крупный мужчина. Он, ухмыляясь, рассматривал удостоверение Васинцова, бумажник и пистолет в кобуре лежали тут же, около пепельницы.

Васинцов быстро осмотрелся, скорее всего — номер в пансионате среднего уровня, даже чуть выше среднего: зеркало в полстены, фонтанчик с водяной мельницей в углу, вон, даже камин есть. В спину немного дуло, видимо, там дверь на балкон. Ладно, разберемся. Он внимательно рассмотрел человека, сидевшего напротив. Постой, а кто сказал, что это — человек? Нет, брат, меня не обманешь, ушки-то у хирурга поправлял? Вон, рубчики-то еще не зажили. И бреетесь вы гораздо чаще, нежели обычный среднестатистический россиянин, и в очках темных вам даже в сумерки приходится ходить, иначе даже непосвященный вашу звериную сущность легко заметит, даже ребенок. Теперь в школах специальный курс проходят: «Распознай зверя» называется. Впрочем, а кто на Кавказе сейчас без очков ходит, на любом лотке этого товара завались.