Меч Черный Огонь - Джеймс Логан

— На что?

Блоха показала двумя пальцами на свои глаза, а затем на окно.

— На гуся.

— Осмотреться. Точно.

— Во всяком случае, так она сказала. — Блоха ухмыльнулась, перезаряжая свой арбалет — маленькое гладкое оружие могло удерживать сразу два болта, хотя стреляло ими только по одному за раз.

— Что это значит? — требовательно спросил Лукан.

Бух.

Девочка тихо выругалась — это было одно из многих новых ругательств, которые она услышала от команды «Солнечной рыбы» за время их трехнедельного плавания с Сафроны. «Это значит, — сказала она, прицеливаясь, — что, возможно, настоящая причина, по которой Ашра ушла, заключалась в том, чтобы оказаться подальше от тебя». Ее второй болт пролетел через всю комнату и вонзился в дерево на волосок от первой. Лукан был вынужден признать, что она становилась раздражающе хороша. Не то чтобы он сказал это вслух.

— Или, может быть, — парировал он, спуская ноги с кровати, — ей надоело слушать, как ты стреляешь этими проклятыми штуками по стене. Ты не можешь немного отдохнуть? Такими темпами здесь не останется ничего, кроме обломков.

— Мне нужно практиковаться.

— Ты практиковалась все плавание. Просто чудо, что ты не потопила «Солнечную Рыбу», учитывая все дыры, которые ты в ней проделала. И еще большее чудо, что Грабулли не потребовал компенсации за ущерб.

Блоха щелкнула на него мизинцем — грубое сафронское оскорбление, к которому он уже привык, — и пошла за своими болтами. Какова бы ни была причина ухода Ашры, Лукан не винил ее за то, что она искала уединения. Милосердие Леди, мы все устали друг от друга за три недели, проведенные на этом проклятом корабле. Просто чудо, что они не задушили друг друга, вынужденные делить маленькую каюту на протяжении всего путешествия. Они старались предоставлять друг другу как можно больше пространства, но это было нелегко — ссоры вспыхивали по разным поводам. В основном из-за меня, если посмотреть назад. Его первоначальное веселье при виде того, как Блоха и Ашра боролись с морской болезнью, улетучилось после того, как первую — по ее словам, случайно — вырвало в гамаке Лукана. Да и само путешествие не принесло ничего интересного. В один прекрасный день они увидели стаю дельфинов, а в другой — высокий плавник черной акулы; Грациано Грабулли, капитан, утверждал, что это была та же самая акула, которая укусила его десять лет назад, но Лукан отнесся к этому с изрядной долей скептицизма — как и к большинству его историй. Самое волнующее происшествие произошло две недели назад, когда на горизонте показался корабль корсаров; Лукан к тому моменту смертельно скучал и почти надеялся, что пираты нападут, но корабль вместо этого ускользнул в сгущающиеся сумерки. Возможно, это и к лучшему, подумал он позже, той же ночью, когда стоял на носу и курил сигариллу с одним из матросов. Хотя было бы забавно посмотреть, как Блоха пронзит нескольких корсаров своими болтами.

Все испытали облегчение, когда наконец добрались до Корслакова. «Солнечная Рыба» прибыла с вечерним приливом, сразу после шестой склянки, и на город и горы Волчий Коготь за его пределами уже опускались сумерки. К тому времени, как Грабулли закончил спорить с портовым чиновником о плате за стоянку у причала, опустились сумерки, принеся с собой холодный ветер, и Лукан мог думать только о горячем напитке, горячей еде и горячей ванне — в идеале обо всем этом одновременно. Грабулли сумел обеспечить первое, предложив всем по рюмке дымящегося рома, пока его команда готовила сходни. Лукан хлопнул его по спине и не возражал, чтобы Блоха сделала то же самое, хотя и помешал ей взять напиток Ашры после того, как воровка от него отказалась. Наконец, Грабулли пожал руку Лукану, поцеловал руку Блохе и благоразумно одарил Ашру всего лишь улыбкой и кивком, прежде чем отправить их следовать туманным указаниям относительно того, что, по его словам, было дешевой, но уважаемой гостиницей. Лукан провел в дороге достаточно много лет, чтобы знать, что «дешевая» и «солидная» сочетаются так же хорошо, как масло и вода, но не стал оспаривать это утверждение.

И вот они оказались здесь, в тесной комнате всего с двумя кроватями и всепроникающим запахом сырости, которая им обошлась примерно в четыре раза дороже, чем заслуживала на деле. Тем не менее, еда, которую им принесли, была вполне сносной, если не обращать внимания на сомнительное мясо, которое в ней содержалось, и Лукану удалось развести огонь в маленьком камине прежде, чем он, очевидно, отрубился на одной из кроватей.

На одну ночь этого было достаточно.

Что касается завтрашней ночи, кто знает? Если он откроет хранилище своего отца в банке Черный Огонь и обнаружит там гору золота и драгоценных камней, то устроится в более роскошных апартаментах. К сожалению, он подозревал, что реальность окажется гораздо менее захватывающей.

Когда Блоха выпустила еще пару болтов в деревянную балку, Лукан потянулся за отцовским ключом, висевшим на цепочке у него на шее. Два драгоценных камня, вставленные в стилизованную букву «Ч» на ручке, — аметист и гранат — блеснули в свете фонаря. Большую часть путешествия он размышлял о том, что ждет его в хранилище — что его отец мог спрятать там и зачем. Может ли это каким-то образом дать ключ к установлению личности убийцы его отца? Он почувствовал, как глубоко внутри него шевельнулось горе — постоянный спутник, к присутствию которого он все еще привыкал. Большую часть времени он держал его на расстоянии, но время от времени горе давало о себе знать, пусть даже ненадолго, как облако, закрывающее солнце.

Я найду его, отец. Я найду того, кто сделал это с тобой.

— Ты что-то сказал? — спросила Блоха, хмуро глядя на него.

— Хм? О, нет. — Он уронил ключ обратно на грудь. — Я просто думал о завтрашнем дне. Хранилище и все такое.

— Как ты думаешь, что там внутри?

— Что я тебе говорил последние девяносто девять раз, когда ты задавала мне этот вопрос?

Девочка изобразила на лице притворную сосредоточенность.

— Обычно что-то вроде «Я не знаю» или «Откуда, во имя чертова ада, мне знать» — это зависело от того, насколько ты был раздражен в тот момент.

— Попробуй ответить на один и тот же вопрос сто раз и посмотри, понравится ли это тебе.

— Может быть, это голем! — сказала Блоха с внезапным волнением. Открытие, что алхимики Корслакова могли создавать автоматоны и управлять ими, привело ее в восторг. — Ты мог бы говорить ему, что делать!

— Мог бы, — согласился Лукан. — Может быть, я приказал бы