Повести и рассказы - Джо Хилл

что-то купить в сельскохозяйственном магазине в Кордии, а Бет попросила Джека поехать с ними, чтобы он за ней последил. Сказала, заботится о своих зубах, а там в торговом зале стоит автомат с конфетами, перед которым она никак не может устоять. Когда дело доходит до ирисок, Бет просто теряет разум. Но если с ними поедет Джек, большая часть ирисок достанется ему, и зубы у Бет останутся белыми, ровными и яркими, так что Коннору по-прежнему будет приятно ее целовать!

— Хм-м-м-м… может быть! — тянет Коннор, косясь на нее так, словно Бет задала ему какую-то трудную задачу.

Она смеется и целует мужа, а затем довольно сильно кусает за нижнюю губу. Коннор по дороге к машине чувствительно шлепает ее по пухлому заду. Джеку невыносимо смотреть на эти супружеские нежности; мелькает даже мысль, что лучше было бы Коннору остаться в Афганистане — ужасная мысль, за которую он готов сквозь землю провалиться со стыда. Говорят, первая влюбленность сладка; но для Джека она — как червяк в гнилом яблоке.

Посередине между фермой и городом Бет, посмотрев в сторону, вдруг подскакивает на сиденье и вопит: «Стой!» — таким жутким голосом, словно на обочине лежит по меньшей мере изуродованный труп.

Коннор мгновенно выворачивает руль: старый солдат, он привык водить под огнем. Пикап вздымает в воздух молочное облако пыли и останавливается на краю шоссе так резко, что все трое лязгают зубами.

Бет поворачивает голову, чтобы взглянуть в заднее стекло, где виднеется столик придорожной торговки.

— Там написано — у нее есть перепелиные яйца!

Коннор выпучивает на нее глаза.

— Неужели тебе не надоело есть яйца из-под куриной задницы? — спрашивает Бет. — Не хочешь попробовать что-нибудь новенькое?

— Уже, — отвечает Коннор. — Только что от руля чуть кусок не откусил!

Бет и Джек рука об руку идут к торговке, и утренний свет играет на их лицах.

Деревянный стол на козлах накрыт клетчатой бело-зеленой скатертью. У стола составлены рядами плетеные корзины с редисом и кочанами кудрявой капусты. С другой стороны на складном стульчике сидит старуха — кажется, дремлет, уронив голову на грудь. То, что она старуха, Джек понимает по рукам: на ней платье без рукавов, и плечи дряблые, все в морщинах, сквозь кожу просвечивают бледные вены. Лица не разглядеть: на старухе зеленая соломенная шляпка с широкими полями, и сейчас, когда голова опущена, поля шляпы полностью скрывают лицо. Рядом картонка, на которой выведено от руки крупными буквами:

ПЕРЕПЕЛИНЫЕ ЯЙЦА! ОБЪЕДЕНИЕ!

МЕД ИЗ ЦВЕТОВ ТАБАКА!

ЯБЛОЧНОЕ ПОВИДЛО!

ПИРОЖКИ, ПОМИДОРЫ

СЕМЕНА ДЛЯ ПОСАДОК

Бет заглядывает в обувную коробку, набитую соломой, и издает восхищенное: «О-о-о!» — там действительно лежат маленькие пестрые яички.

— Никогда не пробовала перепелиных яиц! — говорит она.

— Милочка моя, это легко исправить! — подняв голову, объявляет старуха.

Солнце, сочась сквозь поля ее шляпки, окрашивает лицо каким-то потусторонним зеленым светом. Улыбается старуха так широко, словно ее отравил Джокер. Гладко зачесанные назад седые волосы, высокий лоб и орлиный нос придают ей странное сходство с Джорджем Вашингтоном… и стоит Джеку об этом подумать, как старуха ему подмигивает, точно он произнес это вслух, и она хочет показать, что ничуть не задета таким сравнением.

— Слышала о вас, как же, — заявляет она. — Вы из тех, кто не платит налоги и хочет основать отдельное государство. Надеюсь, за перепелиные яйца вы своей валютой платить не станете — я принимаю только доллары! — И смеется сухим дробным смешком, от которого у Джека мороз по спине.

— С радостью заплатим долларами, — отвечает Бет; улыбка ее становится натянутой. — Почему бы и нет? После тридцать третьего года, когда мы потеряли золотой стандарт, доллары не стоят даже бумаги, на которой напечатаны. Лучше бы вам принимать плату сигаретами — они хоть что-то будут стоить, когда эта страна рухнет в пропасть.

— А вы, значит, готовы расплатиться куревом? — интересуется старуха. — Отличная мысль: после того как продам вам яйца, мне не придется ехать за сигаретами в город.

— А вы откуда? Мы почти всех здесь знаем.

— Из Фэ-Бэ-Эр, разумеется! — не задумываясь, выдает старуха. — Я у них самый старый и надежный агент под прикрытием! Вот и сейчас пишу вас на скрытый диктофон. — И снова дробно, рассыпчато смеется. — Я самый старый агент Фэ-Бэ-Эр в истории! Значок получила лично от Дж. Эдгара Гувера, вместе с платьем. Как видите, вкусы в одежде у нас были схожие!

Бет спрашивает, сколько стоит дюжина перепелиных яиц, и старуха отвечает: четыре восемьдесят. «А каков на вкус табачный мед?» — интересуется Бет. Старуха говорит: такой же, как и любой другой мед.

— Тогда что в нем особенного?

— Если съешь слишком много, заработаешь рак! — отвечает старая карга; ей, видно, кажется, что это очень смешно.

Бет открывает свою пеньковую сумку и достает оттуда помятую десятку.

— Сдача будет?

— А это еще зачем? Вы же сами говорите: деньги США — воображаемая ценность! Лучше дам вам четвертак, а вы вообразите, что это доллар!

— Боюсь, у меня туго с воображением, — парирует Бет.

— А вот это зря, очень зря! Для настоящего выживальщика — такого, которому выжить важнее всего, — воображение дороже и патронов, и консервов. Недостаток воображения слишком часто ведет к несчастьям, и таким, каких вполне можно было бы избежать.

— За эту премудрость мне придется доплатить? — пожимает плечами Бет. — Или советы вы раздаете бесплатно?

Старуха достает из-под стола металлическую коробку для мелочи, отсчитывает сдачу и все с той же широкой голодной улыбкой протягивает Бет.

— Интересный разговор даже вкуснее перепелиных яиц, а я, знаете ли, чересчур долго сижу здесь одна и нагуляла аппетит. Надеюсь, я не слишком вас утомила?

Пока дамы обмениваются колкостями, Джек у стола разглядывает товар. С восхищением смотрит на несколько коробочек, в которые упакована земляника — алые ягодки размером с пуговицу, и еще на одну, с маслянистыми зелеными перчиками. Потом переходит к деревянной шкатулке, в которой, в бумажных конвертиках, хранятся семена. Первый же конверт его удивляет: на нем написано «Кукурузная сладость» — и нарисован кукурузный початок с желтыми и оранжевыми зернами.

— «Кукурузная сладость» — это же конфеты! Их нельзя ни сажать, ни выращивать! — бормочет Джек про себя.

Старуха слышит и отвечает:

— О, вот тут ты ошибаешься, милый! Сажать и выращивать можно все, абсолютно все. Идеи. Отношения. Людей. Когда преступников сажают в тюрьму — интересно, что надеются из них вырастить? А иногда убийца подкидывает что-то на место преступления, чтобы навести полицию на ложный след, — и знаешь, как полицейские называют такие фальшивые