Ночь на Ивана Купалу - Виктория Сталь
Возвращаясь к ним, он недовольно что-то бормотал. Подойдя ближе и глядя на замершую возле кустика травы Катю, Максим с серьёзным выражением лица спросил:
— Что, Катюха, опять одуванчик нашла? Быстро срывай его и пошли домой уже.
Катя шикнула на него, возвращая взгляд на кусты. Максим возмущенно посмотрел на Катю и сказал:
— Не шикай на меня, козявка!
А после устало добавил:
— Друзья мои, я вас очень люблю. Но если бы вы знали, как я с вами заебался.
Катя смущённо отошла от кустика и спряталась за Артёмом, который сказал:
— Всё, всё, мы идём.
***
Усталость накатывала волнами, ноги стали тяжёлыми, и каждый следующий шаг давался с большим трудом, они шли уже почти четыре часа, но не было видно даже намёка на трассу. Максим, привыкший к физическим нагрузкам, и тот еле-еле переставлял ноги. Голова гудела, пот ручьями стекал по лицу, и не было сил больше шутить и подбадривать. Ему казалось, что они плетутся по этой проклятой дороге уже целую вечность. Поэтому, когда дорога вдруг стала ровнее и чище, он сначала даже не обратил на это никакого внимания. Лишь пройдя ещё несколько шагов, понял, что что-то не так, и медленно поднял голову.
Перед ним раскинулась заброшенная деревня. Она выглядела старинной, но удивительно ухоженной, словно время здесь текло по-особенному.
Аккуратные деревянные дома с починенными крышами выстроились вдоль чистой, посыпанной песком улицы. На окнах кое-где виднелись занавески, хотя самих жильцов не было видно. Бревенчатые стены, хоть и потемневшие от времени, сохранили свою основательность и прочность.
Между домами виднелись ухоженные клумбы с яркими цветами, а вдоль единственной улицы тянулись невысокие изгороди.
В центре деревни находился колодец с новеньким ведром на цепи. Деревянная крыша над ним была недавно подновлена, а вокруг выложена ровная площадка из камня. Неподалёку виднелась небольшая часовенка с чистым, недавно покрашенным куполом.
На невысоких заборчиках кое-где висели горшки с цветами, а в окнах некоторых домов блестели чисто вымытые стёкла. Казалось, что жители просто ненадолго отлучились, оставив свой уголок в идеальном порядке.
Воздух здесь пах не тленом, а свежестью и травами. Где-то тихо поскрипывала калитка, кудахтали куры, и вдалеке негромко потявкивала собака, но эти звуки не пугали, а скорее навевали воспоминания о спокойных деревенских днях.
— Ребята, смотрите. Здесь какая-то деревня, - сказал Макс, указывая им рукой. — Давайте зайдём и передохнём, а то я уже реально ног не чувствую. А здесь хоть какая-никакая, но всё-таки цивилизация. Может, подскажут, как отсюда выбраться.
Миша, выглянув из-за его плеча, спросил:
— Какая, нахрен, цивилизация? Здесь же нет никого.
— Да с чего ты взял, что никого нет? На дома посмотри, здесь явно люди живут.
Не сказав больше ни слова, Максим двинулся вперед, остальные молча последовали за ним. Небольшая деревушка имела всего одну улицу и десять домов, по пять с каждой стороны. Ступив на территорию деревни, Максим почувствовал, как усталость, давившая на его плечи тяжёлым прессом последний километр, вдруг отступила, он ощутил небывалый прилив сил и бодрости. Удивлённый этим явлением, он обернулся и посмотрел на друзей, и понял, что они почувствовали то же самое. Они стояли и, изумлённые собственными ощущениями, во все глаза разглядывали деревню.
Все дома были построены из брёвен — толстых, прочных и покрытых временем древесных элементов, которые придавали всей деревне особый, чуть мистический антураж. Дома выглядели достаточно старыми, их возраст мог насчитывать не одно десятилетие, а, возможно, и более века, однако тщательный уход и забота были очевидны.
В одном из домов небольшие окошки были приветливо распахнуты, пропуская лёгкий ветерок, который мягко колыхал белые кружевные занавески. Каждый из домов был огорожен невысоким деревянным заборчиком. За ними раскинулись цветочные клумбы, на которых в основном росли яркие ромашки. В некоторых местах высоко поднимались пышные подсолнухи с огромными жёлтыми головками. Было заметно, как бережно жители этой деревни относятся к своей земле и домам.
Обескураживала лишь одна деталь: не было видно привычных нам столбов с электропроводами.
Максим указал на эту деталь:
— Электричества здесь, похоже, нет и никогда не было. Что за хрень?
В этот момент у них за спиной раздался тихий старческий голос:
— Вы кто такие?
Ребята обернулись, перед ними стояла сухонькая невысокого роста старушка. Несмотря на свой преклонный возраст, она выглядела удивительно ухоженной и опрятной. Лицо старушки, покрытое морщинами, излучало доброжелательность и спокойствие. Глубокие линии на коже придавали ей вид человека, который прожил долгую и насыщенную жизнь. Глаза светло-голубого цвета были слегка прищурены, словно она всматривалась в каждого из ребят, пытаясь разглядеть их намерения. Эти глаза, несмотря на возраст, светились живым интересом. Её одежда была аккуратной и чистой: на голове был белый платок, туго подвязанный так, что не выпала ни одна прядь волос. Она была одета в длинный, практически до самой земли, светлый халат, расшитый причудливыми узорами. Поверх халата был накинут яркий, большой, цветастый платок, который придавал образу старушки какую-то домашнюю атмосферу и уют. Особое внимание привлекли её ноги — вместо привычной современной обуви на ней были надеты лапти. Да-да, самые настоящие лапти, сделанные из плетёной лозы. Это выглядело настолько неожиданно и необычно, что Максим невольно растерялся и на мгновение замер, не зная, как реагировать. Старушка приветливо улыбнулась, и в её улыбке чувствовалось искреннее желание помочь.
— Вы кто такие? - уже громче и с живейшим интересом повторила она. — Давно в нашей деревне никого из чужаков не было.
Максим, всё ещё впечатлённый увиденным, растерянно ответил:
— Да мы… заблудились… Из Москвы приехали в лес отдохнуть. У нас машину угнали. Нам бы на дорогу выйти, на трассу…
— Из Москвы, - удивлённо протянула старушка. — Это тебе, милок, с Тихоном поговорить надобно.
— А кто такой Тихон и где его найти? - спросил Артём.
— Староста наш, только все сейчас в поле. Это я, вишь, сегодня туточки по хозяйству осталась хлопотать.
Максим, наклонившись к Артёму, прошептал
