Повести и рассказы - Джо Хилл

в штате… но все же, как ни крути, довольно маленький. — А с биографией у вас все в порядке?

— Вроде ничего из ряду вон. Пять лет водил фуры в «Винчестер Тракинг», и ни один «Макдоналдс» на моем пути не пострадал. А профессиональная подготовка мне не требуется? Не нужно иметь диплом по библиотечному делу — или как это сейчас называется?

— У Сэма Хеннесси не было никаких дипломов. Лорен Хейес — тот, что водил вот этот библиобус почти тридцать лет, — до того, как пришел к нам, работал в технической библиотеке ВВС США, но и у него никаких званий и регалий не было. — Подняв брови, Ральф окинул библиобус ласковым взглядом. — Вот удивится старина Лорен, когда увидит, что его машина снова на ходу!

— А он еще жив?

— Конечно! Живет в апартаментах «Сиринити», там же, где и наш друг мистер Галлахер, готовый читать что угодно, лишь бы автор работал в «Фокс-ньюс». — Помолчав немного, Ральф добавил: — Лорен любил эту машину. И в две тысячи девятом, уходя, отдал мне от нее ключи. — Он перевел на меня задумчивый взгляд. — Мы готовы были отправить ее на пенсию, и он решил, что уйдет вместе с ней. У него, видите ли, произошел неприятный случай за рулем. Ничего особенного, но Лорен чертовски перепугался. Ехал по городу и вдруг перестал понимать, где находится. Да и до того случались разные странности: Лорен говорил, например, что кто-то попросил у него такую-то книгу, а потом оказывалось, что этот человек умер лет десять назад.

— Как жаль! — ответил я, сразу подумав о прогрессирующей деменции — и о маме. — А вы уверены, что он узнает машину, если теперь ее увидит?

Ральф поднял на меня недоуменный взгляд.

— Э-э… да, конечно! Боюсь, я создал у вас неверное впечатление. Может, Лорен и стал забывчивым, но не больше, чем любой другой в его возрасте. А так-то ум у него ясный. По-прежнему обыгрывает меня в «пьяницу». Мы с ним играем в карты в последний четверг каждого месяца, и он всегда выигрывает. Нет, уверяю вас, Лорен не глупее нас с вами!

— Но… вы сказали, он ехал по городу и вдруг перестал понимать, где он?

— Именно так, — ответил Ральф. — И это его сильно потрясло. Он даже не понимал, какой сейчас год: шестьдесят пятый, семьдесят пятый или какой-то еще. Все вокруг менялось, в каждом квартале — свое десятилетие. Он испугался, что так и не найдет дорогу домой, в двадцать первый век. — И, взглянув на часы, переменил тему: — Ладно, мне пора возвращаться к работе. Перерыв на кофе и так затянулся. Пришлите мне свои данные по электронной почте, хорошо? Мой мейл найдете на сайте библиотеки. Надеюсь, очень скоро мы с вами продолжим разговор.

Я вышел за ним следом, подождал, пока он запрет каретный сарай, и пожелал доброго вечера. Потом стоял и смотрел, как он идет прочь, и сизый дымок из его трубки сливается с серым туманом, стелющимся вдоль дороги. Пока мы были внутри, сгустился туман.

Он уже скрылся в библиотеке, когда я вдруг сообразил, что «Еще одно чудо» так и осталось у меня в кармане.

* * *

Кажется, я видел их несколько раз прежде, чем понял, что они такое. Призраки — называл я их про себя поначалу. Теперь знаю, что был не прав.

«Запоздалые» — такое имя дал им Лорен Хейес. Но этого названия я не знал, пока в один сырой и пасмурный день сразу после Рождества не услышал из его собственных уст.

Однажды — всего через пару недель после того, как сел за руль старого библиобуса, — я увидел на тротуаре девочку с мамой. Девочка в шапке с ушами, как у Микки-Мауса, прыгала через лужицы, оставленные недавним дождем. Мать, в цветном платке на голове, несла большой бумажный пакет с надписью «Вулворт». Помню, я еще подумал: странно, во времена моего детства «Вулворт» в центре Кингсворда действительно был, но он ведь закрылся в 1990-м! Остановившись на светофоре, я взглянул в зеркало заднего вида — но девочки с мамой уже не было. Кто они? «Запоздалые»? Не знаю.

В другой раз в Пансионе святого Михаила — одном из домов престарелых, куда я заезжал по вторникам, — в фургон поднялись две сморщенные старушки, похожие, как сестры. Ко мне не обращались, а сразу начали рыться в книгах, что-то обсуждая между собой. Прислушавшись, я понял, что они говорят о Теде Кеннеди и инциденте в Чаппакуиддике. «В этой семье все мужчины распутники!» — сказала одна, а другая ей возразила: «При чем тут это? Он просто свернул не в ту сторону!» И только когда они ушли, я вдруг сообразил: они ведь говорили в настоящем времени. Как будто все произошло на днях, и Тед Кеннеди еще жив.

В начале ноября я впервые понял, с чем столкнулся. Впервые по-настоящему встретился с Запоздалым — человеком, поднявшимся ко мне в фургон из другого времени.

По четвергам мой путь пролегал через Уэст-Фивер, жалкий недогородишко на самом краю округа. В границы Уэст-Фивера входит немного пастбищ, куда больше болот, несколько заправок и единственный торговый центр, известный в округе как «Мужской». Связано это название с ассортиментом. В «Мужском» имеется лавка фейерверков, оружейный магазин, винный магазин, тату-салон и магазин для взрослых с пип-шоу в задней комнате. Отправившись в «Мужской» в пятницу вечером с сорока долларами в кармане, вы сможете напиться в хлам, получить минет от стриптизерши, вытатуировать на плече ее имя, пальнуть ракетой в небеса, а заодно купить ствол, чтобы наутро было из чего пустить себе пулю в лоб.

Два акра незаасфальтированной стоянки «Мужской» делит с приземистым двухэтажным зданием — комплексом малогабаритных квартир. Приличное число матерей-одиночек с маленькими детьми и пожилых опустившихся пьяниц называют это место… нет, не домом. Вряд ли хоть кто-то из них скажет: «Здесь мой дом». Когда живешь в малогабаритке, «дом» — это либо то, что ты потерял, либо то, что надеешься приобрести когда-нибудь, в неопределенном будущем. А здесь — просто что-то вроде дешевой запущенной гостиницы, куда пускают постояльцев на долгий срок, так что можно перекантоваться, пока не подвернется что-нибудь получше. Хотя для многих «перекантоваться» растягивается на годы.

Этого Запоздалого я увидел, когда заезжал на стоянку. Он был в красной стеганой куртке и клетчатой кепке с большими ушами вдоль розовых от мороза щек. Поднял руку в перчатке и мне помахал, я помахал в ответ и больше о нем не думал. День стоял холодный и сырой,