(Не)чистый Минск - Катя Глинистая
Одно лишь могу сказать: правда в этой легенде тоже есть.
От этих слов по позвоночнику побежали противные мурашки. Саша хотела, чтобы это оказалось лишь выдумкой, но что-то внутри подсказывало, что не все так просто. Хозяин же, сев на стул, взял свою чашку. Его руки подрагивали, но не настолько, чтобы пролить горячий напиток.
— Мне удалось найти несколько портретов Барбары, — продолжил он. — Предположительно их написал ее убийца, тот самый молодой человек, который возревновал ее и задушил.
— Ревность до добра никогда не доводит, — сказала Ромашка, только чтобы немного успокоиться, ее волновал этот рассказ, хотя она и сама не могла сказать почему.
— В интернете нигде не сказано, что убийца Барбары — художник, — вмешалась Юля.
— Сейчас точно сказать уже никто не сможет, но посмотрите на эти эскизы! — хозяин подхватился, поставил чай обратно на поднос и, скрючившись над папкой, принялся быстро копаться в бумагах, пока не извлек несколько листов. — Конечно, это копии, оригиналов уже не осталось.
На рисунках была изображена девушка в нескольких позах: менее крупным планом — сидя, и более крупным — только лицо и шея.
У Саши кровь запульсировала в районе висков, ведь с набросков на нее смотрела та же девушка, которую рисовала Юля. Нет! Этого просто быть не может!
Ей показалось, мало ли, похожие типы внешности, это ведь не фото, чтобы сказать точно. Саша глянула на подругу и поняла, что та тоже заметила сходство.
Юля сидела бледная, словно привидение увидела.
Впрочем, почти так и было.
— Смотрите, — снова подал голос старик, не заметив замешательство гостий, — несмотря на то, что это лишь эскизы, художник много внимания уделил деталям. Вот здесь, например, — Дмитрий Константинович указал пальцем на шею девушки, — смотрите, как четко прорисован ее помандер. — Мужчина посмотрел на обеих студенток и поспешил объяснить: раньше в этих кулонах носили благовония.
Саша где-то уже видела похожую штуку, но не могла понять, где именно. А вот Юля выглядела ни живой ни мертвой. Она медленно встала и, чуть пошатываясь, пошла к выходу.
— Куда же вы? — не понял фольклорист. — Я еще самое интересное не рассказал: говорят, что художник этот, когда утопил Барбару, на память сорвал с шеи ее кулон. С тех пор около Свислочи видели похожую паненку, там же не раз тонули мужчины. Можете считать это совпадением, но я хочу думать, что русалка существовала. И кто знает, может, есть до сих пор.
Юля, забыв о правилах приличия, так и застыла в дверях спиной к хозяину и подруге.
— Вы слышали, что сегодня утром как раз в том районе нашли утопленника? — тихо сказала она.
— Мужчина, я полагаю, — с уверенностью произнес Дмитрий Константинович.
— Мужчина, — вздохнула Саша.
— Велесова ночь на носу, вот русалка и силу обретает.
— Велесова ночь? — Юля обернулась к ним.
— Корни этого дня очень древние. Можно не верить в потустороннее, но наши предки знали, что в это время года между явью и навью границы стираются. Озорничает Барбара. — Хозяин неодобрительно покачал головой. — Недовольна она чем-то, ох, недовольна…
Юля кинулась к выходу. Саша поспешно рассыпалась в извинениях перед стариком и побежала за ней. Некрасиво было вот так покидать гостеприимного дедушку, но нельзя было оставлять подругу. В таком состоянии она могла наделать глупостей.
— Куда ты?! — крикнула девушка, выбегая из подъезда.
На улице уже начинало темнеть. В серых сумерках зажглись желтые фонари, рассеивая мрак. Слишком пасмурно было весь день, и теперь казалось темнее, чем должно быть в такое время суток. Ромашкина догнала беглянку и резко развернула к себе лицом.
— Я должна отдать ей подвеску! — еле шевелила губами Юля, глаза же ее расширились от ужаса.
— О чем ты говоришь?!
— О помандере! — она вытащила из кармана серебряную безделушку, которую вчера показывала Саше, когда они встретились. Теперь все встало на свои места. Вот откуда ей была знакома эта вещь!
— Барбара хочет свой кулон обратно, вот и злится на меня, поэтому схватила вчера за ногу! Из-за меня она утопила того мужчину! — Девушка испуганно прикрыла рот ладонью, пальцы мелко подрагивали.
— Брось, он сам виноват, в новостях написали, что он, скорее всего, был пьяный.
— Это не меняет того факта, что утопила его русалка! — с бешеным упрямством воскликнула Юля и, вырвавшись из рук подруги, поспешила дальше.
Мимо них прошла компания девушек в черных плащах, остроконечных шляпах и с метлами в руках.
Они о чем-то переговаривались и хохотали, словно безумные.
Саше стало жутко. Она прекрасно понимала, что это лишь костюмы, но ничего не могла с собой поделать. В городе как будто даже пахло по-другому, а воздух казался густым и теплым, хотя изо рта шел пар.
— Ты ведь тоже это ощущаешь. — Юля проводила взглядом «ведьм» и посмотрела на подругу, не сбавляя ход.
— Что ты собираешься делать?
— Пойду к ней и отдам помандер. Не знаю, каким образом он попал на чердак моей покойной бабушки, но теперь я точно знаю, что сны начались с того дня, когда я взяла кулон! Лучше бы не трогала вообще ничего! — В голосе девушки звучали отчаянные нотки.
* * *
Первое ноября выдалось ослепительно ярким, совсем не похожим на позднюю осень. Хотя лужи на асфальте за ночь подернулись тончайшей корочкой льда, сковывая в объятиях давно опавшие и скрючившиеся от холода коричневые листья. На бесконечно голубое небо было больно смотреть. Солнце отражалось от темной воды в реке и слепило глаза.
Поздним утром в понедельник в Ляховском сквере оказалось совсем мало прохожих. Люди уже разбрелись по местам работы и учебы. Но Саша, которая шла с подругой, вовсе не боялась, чего нельзя было сказать о ней прошлым вечером.
Тогда все было по-другому: звуки, запахи, тени, свет — вызывали страх. Нет, даже не так. Они пробуждали дичайший ужас, а малейший шорох заставлял волоски на затылке становиться по стойке смирно.
Крепко держась за руки и вздрагивая от любого звука, накануне вечером они пришли к месту, где утром спасатели вытащили тело утонувшего мужчины. Юля достала из кармана помандер и вытянула руку вперед, оставив его свисать на цепочке. В его затертых временем серебряных боках совсем немного
