Путь домой - Гавриэль Савит
— Да нет, всегдашний. Что тебе нужно?
— Ну просто непривычно видеть вас с эскортом. Мне казалось, у вас нет иерархии. В сестринстве лилии все равны, не так ли?
Лилит вздохнула.
— О чем ты, Велиал?
— О вашей маленькой служаночке, — ответил сладкоречивый демон.
Блюме показалось, что все глаза в мире устремлены на нее. Лицо у нее горело.
— Блюма? Она мне не служанка.
— Кто же тогда? — поинтересовался Велиал. — Добыча? Одна из ваших новых затей?
— А вот это тебя совершенно не касается.
— Ваша Блюма чудно пахнет. Если вы принимаете предложения…
— Хватит, Велиал, — оборвала его Лилит, и сестры моментально оттеснили подлипалу. — Девочка не на продажу.
— Вы меня удивляете, Лилит, — отозвался демон. — Всегда считал вас разумной женщиной — насколько такое явление вообще возможно.
Его спутники захихикали.
— Прощай, Велиал, — сказала Лилит.
Они двинулись вперед, но Блюма заметила, как демон наклонился к одному из спутников и что-то прошептал, показывая на нее длинным наманикюренным пальцем.
Скоро имя Блюмы, сорвавшееся с губ Велиала, повторяла уже вся группка его прихлебателей.
Нацеленные на нее пальцы, подавленные смешки… Никакого сомнения. Ее имя передавалось в толпе. Блюма безотчетно закусила кровоточащую губу.
*
Чем ближе они подходили к воротам жабинского кладбища, тем гуще становилась толпа, тем представительнее были демоны.
По краям роились бесчисленные гоблины и бесенята — оскаленные пасти, кожистые крылья, — но те, что в центре, приукрасили себя остатками человеческой жизни: кто бледными мерцающими воспоминаниями, а кто поношенными платьями, ветхими плащами и другими, более существенными вещами.
Вот демоница, на лице которой навеки застыла ухмылка до ушей; вот демон, который завладел грязным рваным носком и устроил аукцион, окружив себя оравой яростно торгующихся покупателей…
Постепенно сходство с людьми становилось все явственнее. Тут были демоны, которых Блюма легко могла бы принять за живых людей, если бы лунный свет не проходил сквозь их кожу, обнажая хищную, прожорливую сущность.
Скоро галдящий поток демонов уперся в преграду — огромный шатер из алого и черного шелка. Внутри происходило торжество для избранных — самых древних и могущественных демонов, и оттуда доносилась оживленная разноголосица и сладкозвучная музыка. Разгуливали демоны в роскошных одеяниях, и легкий ветерок разносил вокруг манящие запахи.
Излишне говорить, что ближайший к Жабинску выход с кладбища был полностью перекрыт. Нечего было и надеяться пробраться в город, минуя шатер.
Не приняв участия в праздновании, не пройдешь дальше.
Однако в шатер пропускали далеко не всякого, и вокруг бурлила обиженная, беспокойная толпа.
Лилит приостановилась, лилины и Блюма придвинулись к ней ближе.
— Госпожа Лилит! — слегка поклонился привратник, огромный саблезубый людоед в красно-черной ливрее. — Владыка Азазель сочтет за честь приветствовать вас в своем шатре.
— Я вовсе не намерена оказать ему эту честь.
— Вы уверены, миледи? Владыка Азазель позаботился обеспечить всевозможные удовольствия.
Из толпы выскочила серая кошка и вмиг превратилась в невысокую женщину в сером.
— У девочки идет кровь, — шепнула она.
Холодное, неподвижное лицо Лилит дрогнуло, и она взглянула на Блюму так, словно та была прорехой на новом дорогом платье.
— Совершенно уверена, — кивнула Лилит.
Привратник осклабился.
— Не соблаговолите ли вы в таком случае отойти в сторону, миледи?
Одна из лилин позади Блюмы тихонько сказала:
— Девочка, спрячь губу. Прикуси.
Блюма послушалась, и ее рот наполнился теплой кровью с металлическим привкусом.
*
Ветхий, обшарпанный склеп был наполовину завален снегом. В обычную ночь любой, самый жалкий демон обошел бы его стороной, ища укрытие поудобнее, но нынче, при таком стечении нечистой силы, пришлось прогнать стайку бесплотных бесенят, прежде чем лилины уверились в том, что никто им не помешает.
За спиной у Блюмы было поваленное надгробие, а перед ней тесным полукругом выстроились Лилит и лилины.
— Ей нельзя тут оставаться, — сказала одна из лилин.
— Никак нельзя, — подтвердила другая.
— Согласна, — кивнула Лилит. — Но вот что с ней делать?
— Может, замаскировать ее?
Лилит покачала головой.
— Слишком много глаз. И мало времени.
— А если мы просто возьмем у нее то, что нам нужно, и оставим оболочку? — хмуро спросила одна из кошек.
Блюме не понравилось, с каким выражением та произнесла слово «оболочка».
— Нет, — отрезала Лилит, и глаза ее странно сверкнули. — Нет и нет.
По спине у Блюмы забегали мурашки. Между ней и толпой голодных демонов за дверью склепа стояли только лилины.
— Чем скорее мы от нее избавимся, — сказала кошка, — тем раньше займемся своими делами. Может, просто оставим ее тут?
— Можно, конечно, — отозвалась другая. — Но стоит ли? Все-таки живая девочка…
— Нет, — повторила Лилит. — Не стоит бросать ее на произвол судьбы. Девочку преследует некто могущественный.
Блюма вся сжалась. Это была правда.
— Какие остались возможности?
— Никаких не осталось.
Что же ей делать?
Лилит вздохнула.
— Может, и впрямь заберем нужное?
Блюме эта идея, мягко говоря, не понравилась.
И тут она вспомнила.
Ложка. Голодная ложка.
Внезапно Блюма поняла, что делать.
— Я знаю, — заявила она.
Все лилины медленно повернулись к ней.
— Что? — спросила Лилит.
— Говорю же. надо взять, что хотим, — встряла тощая, лохматая кошка.
Но Лилит явно была заинтригована, и Блюма сунула руку в карман юбки.
— И что? — повторила Лилит.
Блюма вынула ложку.
— Говори, что ты видишь, — потребовала Лилит.
Теперь Блюма знала, чего ожидать. Она увидела свое отражение, а следом из-под могильных камней появилась Темная Вестница: жаждущие губы, цепкие пальцы.
Блюма поднеси ложку ближе к глазам и увидела только собственное лицо. Свое лицо.
Она испуганно взглянула на Лилит.
— Нужна какая-то хитрость?
— Нет, просто вера в свои силы.
И Блюма уверенно взялась за ледяной черенок и, как раньше делала Лилит, повернула ложку, а вместе с ней и свое отражение.
Когда ложка завершила вращение, Блюму поразило то, что она увидела.
В ложке отражалась девочка. Просто девочка. Незнакомая.
Как только Блюма ответа глаза от отражения, черты этой девочки сразу же забылись.
Странная улыбка расплылась по лицу Лилит.
— Хорошо, — одобрила она. — Очень хорошо.
— Посмотрите на ее губы! — воскликнула одна из лилин. — Крови больше нет.
Свободной рукой Блюма провела по губам. И точно, губы были гладкие и прохладные.
Но что-то теплое капнуло ей на палец, и она в ужасе выронила ложку на грязный снег.
Струйка свежей крови.
Лилит быстро нагнулась и схватила ложку. Не успела Блюма опомниться, как ложка оказалась у той в кармане.
— Сестры! — объявила Лилит. — Придерживаемся плана.
Она распахнула дверь склепа, и ее подхватил ветер.
*
Блюма выскочила наружу.
Лилит нигде не было видно. Белые хлопья плясали в ночном небе, но где Лилит, а где обычный снег, понять было невозможно.
Блюма пала
