Там, на той стороне - Стэнли Дж. Гриммс

вырвало темно-зеленой массой, комок плотной слизи плюхнулся в воду, обдавая Сашу холодными брызгами. Освободившись от содержимого в желудке, между ней и рвотным позывом наступило перемирие.

Она просидела так еще пару минут, в ожидании облегчения, старые добрые два пальца в рот были не к чему. Кажется все, что плескалось теперь на дне унитаза и состояло из ее вчерашнего рациона, о чем она к слову помнила с трудом.

Тошнота стала утихать, и девушка попыталась дотянуться до кнопки смыва.

– П-ш-ш-ш! Вода с шумом уносила зловонное напоминание вчерашней ночи.

Ее трясло то ли от холода, то ли от боли в мышцах. Саша медленно, стараясь не делать резких движений, встала с холодного пола, покрытого серой плиткой.

Первая мысль, которая пришла ей на ум, сопровождалась резкой болью к низу живота. Она отодвинула пальцем резинку черных трусиков и заметила следы от запекшейся крови. Ей ужасно захотелось поскорее смыть с себя всю грязь вместе с кожей. Тереть до тех пор, пока не перестанет ощущать липкие толстые пальцы на своем теле.

Про фантомные боли она кое-что слышала, а как насчет прикосновений? Она понятия не имела как оказалась в номере с видом на дорогу. На другой стороне улицы, висел огромных размеров плакат, приглашая совершить незабываемую поездку по улицам Нью-Йорка. «Ощутите пульс мегаполиса!»

Нет уж, спасибо.

Саша старалась не утруждать себя воспоминаниями о вчерашней ночи. Внутренне она даже радовалась этому. Последнее, что она запомнила, — неоновая вывеска в клуб «АУРА». И этого достаточно чтобы осознать, насколько все плохо. По сравнению со шкалой от полного пиздеца и до все круто, она находилась на несколько пунктов ниже самой черты, хотя, обычно старалась держаться где-то в районе, просто норм.

Саша дыхнула, прикрывая рот рукой и с отвращением к самой себе поморщилась. Кислый запах с привкусом спирта заставил ее подумать о еще одном походе в туалет.

Подобно бойскауту, который вспоминает как разжечь огонь не имея спичек, Саша прикидывала как ей поскорее прийти в себя. Она даже представила себе то, как если бы это был один из тех обучающих фильмов для школьников. В ее голову частенько западают бредовые мысли. В моменты, когда ей и вправду херово, она словно становилась мусорным баком, куда попадали испорченные и отвратительные идеи.

Вот и сейчас, она представила как взрослый мужик в костюме птицы выскакивает на сцену с картонными декорациями и кричит, искажая голос в дурацкой манере:

— Дети! Если вам хреново оттого, что вместо уроков, вы всю ночь бухали и употребляли наркотики, а на утро ничего не помните, не расстраивайтесь! Птичка Вдутли вам поможет.

Тут по идее, должна быть позитивная музыка или беспечное посвистывание.

— Первое, что вам нужно сделать, это хорошенько проблеваться.

Саша поставила воображаемую галочку.

— Второе, смойте с себя остатки собственной рвотной массы и много чего другого, чтобы о вас не подумали плохо. Дама легкого поведения, профурсетка, давалка — все это и многое другое, вам придется услышать, как только вас увидят в таком виде.

Саша забралась в душ и встала под горячую воду. Сначала, вода казалось, разрезала кожу на части, но со временем она стала привыкать. Боль в районе гениталий утихала и стало легче думать. Обо всем, кроме вчерашней ночи.

Интересно, что на этот счет думает Вдутли?

— Вдутли думает, что ты дешевая шлюха! — прощебетал голос в голове. Но я этого не говорил.

Гребаный Вдутли!

Разговор с воображаемой птицей поднял ей настроение. Конечно, никто и понятия не имел, что она проделывает подобное, но она успокаивала себя тем, что скорее всего у других людей есть вещи и похуже безобидной птицы в голове, с наркоманским прозвищем. Гораздо хуже…

Хотя ей и не удалось смыть с себя неприятное ощущение, которое налипло поверх безразличия, от растоптанного самоуважения, но Саше и в самом деле стало лучше.

Она решила, что неплохо бы сейчас позвонить Микки и сообщить, что сегодня же сваливает из города и никогда больше сюда не приедет.

Она мысленно поклялась собственной жизнью.

— Извини, птичка Вдутли, мне пора, — произнесла Саша голосом в голове. — Думаю, мы еще обязательно встретимся. — Но от одной мысли о таких вещах к горлу подступал ком.

Ее сумка и телефон были при ней. Хоть что-то осталось в целости.

К счастью, она позаботилась о том, чтобы взять с собой еще один комплект одежды.

Саша уже застегивала пуговицы рубашки, но все еще стояла в трусах, когда в дверь постучали.

— Черт! — произнесла Саша.

Надеюсь, это не тот, с кем она провела ночь. Она даже мысленно не хотела произносить его имя. Настолько ненавидела и презирала, что будь у нее сейчас нож и побольше сил, она бы воткнула его по самую рукоятку в то место, которым он всю ночь тыкал в нее.

Стук повторился.

Саша осторожно произнесла: — Войдите. — Но готовая наброситься, как только увидит снова заплывшую в воротник, харю.

В дверях появился совсем еще юный сотрудник отеля. На нем была красная шапочка, подвязанная на подбородке и костюм, который, казалось, снят с предыдущего работника, настолько он велик. При виде не до конца одетой девушки, он смущенно опустил глаза.

— Я пришел сообщить вам… мисс… э-э-э… ваше время пребывания в отеле …, — он запнулся и начал снова. — Ваше пребывание в отеле... в общем закончилось.

Он затараторил так, что щеки его раскраснелись. – Прошу вас покинуть номер.

И тут же убежал, закрыв за собой дверь.

— Куда ты, сладкий? — крикнула Саша вдогонку.

Саша, выйдя на улицу еще раз поклялась, что ни за что не вернется в Нью-Йорк. Не пройдя и пяти шагов, на нее обрушился ливень. Дерьмовый город.

В родном Чикаго она чувствовала себя не лучше, но там ей было привычнее. Она вспомнила, что с самого приезда ни разу не писала Нике. Она единственная из группы, кто остался с ней даже после распада. Саша обязательно ей позвонит как со всем разберется. Если разберется.

Ближайшим местом, где можно переждать дождь, оказался итальянский ресторан на пересечении Тридцать первой улицы и Девятой авеню.

Запах горячей лазаньи пробудил в ней чувство голода. Саша заказала пасту и чашку кофе. Она решила позвонить Микки, но не ожидала,