Ночь на Ивана Купалу - Виктория Сталь
— Не ходите в лес, придурки! - вдруг громко крикнул он.
Девушки испуганно вскрикнули, Миша уронил гитару. Артём, дёрнувшись всем телом, не удержал равновесие и упал вместе со стулом, увлекая за собой и Катю. Макс весело хохотал, глядя на них.
Артём вскочил и накинулся на Макса с воплем:
— Придурок! Прибью на фиг!
Подурачившись ещё какое-то время, уставшие ребята решили укладываться спать. Тут выяснилось, что палатки двухместные, для Макса опять не было места.
— И что мне, сидя на бревне спать? - возмущённо воскликнул Макс.
— Сам виноват! Надо было сразу соглашаться ехать, а не в последний момент! - ответил Миша.
— Так ладно, хрен с вами, забираю тогда у вас спальник и буду спать возле костра! - вздохнул Макс.
Катя с Артёмом ушли в палатку, Макс, чертыхаясь, расстелил спальник и пытался устроиться поудобнее. Миша посмотрел на Соню.
— Пойдём и мы спать. - сказала она устало.
Он взял её за руки и тихо произнёс:
— Посидим ещё немного, я написал для тебя песню, хочу спеть её тебе!
— Сейчас? - удивилась Соня.
— Да, сейчас, - ответил Миша, беря гитару в руки и включая на телефоне бит.
— Но ребята уже улеглись, мы им не помешаем? - смущённо спросила она.
— Ой, да они так устали, что им теперь ничто не помешает.
Миша проиграл несколько аккордов и запел, глядя Соне в глаза.
«Этот город просыпался шумом,
Зажигая в окнах фонари.
А я снова о ней одной думаю,
Где-то с вечера и до зари.
Её имя, как солнечный лучик,
Пробивается сквозь облака.
Среди тысяч имён самых лучших
Мне слышится только…
Соня, в твоих глазах небо,
Соня, ты пахнешь, как лето.
Простая мелодия эта —
Вся для тебя.
Соня, твой смех, как награда,
Больше мне ничего и не надо.
Просто будь где-то рядом,
Соня моя.
Я запомнил, как ветер играет
В твоих ярких, как шёлк, волосах.
Как улыбка твоя зажигает
Искры счастья в обычных вещах.
Может, это звучит очень просто,
Может, глупо звучат все слова,
Но когда ты со мной, даже звёзды
Светят ярче, чем были вчера.
Соня, в твоих глазах небо,
Соня, ты пахнешь, как лето.
Простая мелодия эта —
Вся для тебя.
Соня, твой смех, как награда,
Больше мне ничего и не надо.
Просто будь где-то рядом,
Соня моя.
Пусть летят дни, недели и годы,
Пусть меняется всё вокруг.
Сквозь любые дожди и невзгоды
Я услышу твой голос вдруг…
Соня, в твоих глазах небо,
Соня, ты пахнешь, как лето.
Простая мелодия эта —
Вся для тебя.
Соня, твой смех, как награда,
Больше мне ничего и не надо.
Просто будь где-то рядом,
Соня моя.
Соня…
Соня моя…»
Никто из них даже не вспомнил, что именно сегодня ночь на Ивана Купалу. И в эту ночь просыпаются силы, противостоять которым очень сложно. В чаще леса туман, словно живое существо, расползался по болоту, окутывая всё вокруг своей влажной пеленой. Мерцающие огоньки светлячков создавали иллюзию звёзд, упавших в трясину. Где-то вдалеке ухала сова, а вода в болоте издавала странные булькающие звуки, будто переваривая что-то древнее и страшное.
Внезапно поверхность трясины забурлила, и из чёрной жижи показалась уродливая голова Кикиморы. Её зеленоватая кожа отливала болотной тиной, а длинные пальцы с чёрными когтями цеплялись за скользкий край камня. Существо медленно выползло наружу, оставляя за собой след из слизи и водорослей. Кикимора поднялась на ноги, её худая фигура казалась ещё более зловещей в темноте. Она перемещалась между деревьями, направляясь к людям. Её глаза горели нездоровым блеском, а губы растягивались в жуткой ухмылке.
— Ах, какие сладенькие путники, - прошипела Кикимора, её голос напоминал скрип ржавых петель. — Такие вкусные, такие сочные… Как мёд на языке будут.
Она приближалась всё ближе, её когтистые пальцы подрагивали от нетерпения. Группа даже не подозревала о надвигающейся опасности, продолжая мирно похрапывать у костра. Кикимора остановилась в нескольких шагах от них, наклонилась и втянула носом воздух, словно голодный зверь, почуявший добычу.
— Сладкие, сладкие человечинки… - продолжала шептать она, облизывая губы длинным языком.
Из-за могучего дуба, чьи корни словно змеи расползались по земле, медленно выступил Леший. Его облик был одновременно человекоподобным и пугающе-природным. Высохшее тело покрывала кора, местами проступали зелёные прожилки, а седая борода свешивалась на грудь, в которой запутались лесные травы и лишайники. Его зелёные глаза, словно два уголька, горели в темноте, отражая лунный свет странным, нечеловеческим блеском. На голове топорщились волосы, длинные и спутанные, напоминали ветви старого дерева. В них застряли шишки и листья, создавая причудливый венок. Леший был одет в потрёпанную одежду, но надетую наизнанку — правый лапоть на левой ноге, левый на правой. Красный кушак, повязанный криво, подчёркивал его нечеловеческую природу. Его левая пола кафтана была запахнута за правую, что являлось явным признаком лесного духа.
Существо возвышалось над землёй, словно сливаясь с деревьями. Его рост менялся, то становясь человеческим, то вырастая до высоты вековых сосен. Леший покачивал головой из стороны в сторону, и в этом движении читалось явное неодобрение. Его морщинистое лицо выражало смесь мудрости и недовольства, а губы беззвучно шевелились, будто он переговаривался с лесом. В воздухе вокруг него словно кружили листья, хотя ветра не было. Казалось, сам лес прислушивался к его безмолвному укору, а ночные птицы затихали, чувствуя присутствие своего повелителя. Леший стоял неподвижно, но его присутствие наполняло ночь особой, тревожной энергией, заставляя даже спящих людей беспокойно ворочаться во сне. Но люди продолжали спать, не подозревая о том, какие тёмные силы наблюдают за ними из мрака.
— Я же вас предупреждал. Эх, люди, люди, - сказал Леший, сжимая в своей руке посох.
В серебристом свете
