Меч Черный Огонь - Джеймс Логан

пальто, которое купила ему Ашра, защищало его от холода, хотя в нем не было ничего нового; он был уверен, что эта заплесневелая одежда старше его самого. Он понятия не имел, мех какого давно умершего животного на нем надет и где Ашра его раздобыла, решив, что, вероятно, ему лучше этого не знать.

Лукан заколебался, когда улица разделилась надвое.

— Я думаю, здесь мы пойдем налево, — рискнул он.

— Мы пойдем направо, — поправила Ашра, проходя мимо него. — И потом налево.

— Что ж, я рад, что ты смогла понять акцент хозяина гостиницы. Он говорил так, словно у него во рту был шмель.

— Нет, не смогла. Но я разведала этот маршрут прошлой ночью. — Воровка бросила на него взгляд. — Пока ты напивался.

Ага, мрачно подумал он, так вот как это будет. Он знал, что Ашра сдерживалась за завтраком, и не мог отделаться от ощущения, что отделался слишком легко. Теперь я знаю почему. Вместо одиночного осуждения она явно намеревалась выразить свое неодобрение серией острых взглядов и колких комментариев, которые продолжались бы до конца дня, а возможно, и дольше. Замечательно. И все же он не мог отрицать, что заслужил это. «Где Блоха?» — раздраженно спросил он, обернувшись как раз в тот момент, когда снежный шар взорвался у него на плече.

— Вот тебе и ответ, — заметила Ашра.

— Кровь Леди, — выругался Лукан, смахивая снег с лица, когда девочка подошла к ним. — Тебе обязательно было это делать?

Блоха пожала плечами:

— Я подумала, что тебе нужно остыть.

— Очень смешно. — Лукан замахнулся на нее, но она увернулась. — Будем надеяться, что у кассиров в банке такое же чувство юмора.

— Ты думаешь, оно у них есть? — спросила Ашра.

Лукан фыркнул:

— Нет.

Наконец они вышли на широкую улицу, обсаженную изящными деревьями с белыми стволами и серебристыми листьями. Деревья Зимнего Леса, подумал Лукан, вспомнив письменный стол из белого дерева, который стоял в покоях капитана Варги из Эбеновой Длани. Такое дерево высоко ценилось, и то, что вдоль этого проспекта росло множество деревьев, говорило о том, что это было важное место, как и бронзовые статуи, стоявшие через равные промежутки, в чашах у их оснований горело фиолетовое пламя ледяного огня.

— Променад Терпения, — сказала Ашра.

— Я знаю, — солгал Лукан, чувствуя досаду из-за того, что сам этого не знал. Легкость, с которой воровка ориентировалась в незнакомом городе, сделала его вчерашний идиотизм еще более очевидным. Он не хотел признаваться, что понятия не имеет, где они находятся.

— Тогда ты также должен знать, — продолжила Ашра, взглянув на него, — что площадь Крови Строителя находится на полпути вдоль променада.

Лукан издал неопределенный звук согласия.

— Так почему бы тебе не показать дорогу? — спросила воровка.

Милосердие Леди, подумал он, день обещает быть долгим.

— Отлично, — пробормотал он, оглядывая улицу в надежде увидеть хоть какую-то подсказку, указывающую правильное направление, но ничего не увидел. — Тогда пошли, — сказал он, решив повернуть налево. Он прошел пять шагов, прежде чем осознал, что ни Блоха, ни Ашра не следуют за ним. Выругавшись себе под нос, он повернул обратно. — Если подумать…

— Нам нужно направо, — ответила Ашра.

— Конечно. У меня в голове все еще, э-э, туман.

— И кто в этом виноват?

— Послушай, нам обязательно это делать? — раздраженно спросил он. — Ты высказала свою точку зрения.

— Так ли это? Давай посмотрим. — Воровка повернулась к Блохе. — Какое правило воровства нарушил Лукан?

— Двадцать второе, — быстро ответила девочка.

— Что именно?

— Подготовка — главный инструмент вора.

— Отлично, маджин. — Ашра взглянула на Лукана. — Ты прав, — сказала она, начиная идти по улице. — Я высказала свою точку зрения.

Пока они шли по Променаду Терпения, Лукан обнаружил, что его запасы терпения постепенно истощаются. Несмотря на сильный ночной снегопад, на променаде было оживленно. Обсаженная деревьями дорога, по которой они сейчас шли, была заполнена закутанными в меха горожанами, спешащими по своим делам, в то время как лошади и экипажи разъезжали взад и вперед по широкой дороге, цокая копытами и грохоча колесами по булыжникам, на удивление чистым от снега. Лукан лениво удивился, как это их так быстро расчистили. Ответ он получил мгновение спустя.

— Смотрите! — внезапно воскликнула Блоха, указывая пальцем. — Големы!

Их было трое, и все они сгребали снег на обочину дороги, а бородатый мужчина наблюдал за ними. Они были почти семи футов ростом, и каждый был шириной в два человека. Когда Лукан уставился на их железные каркасы, ему сразу же вспомнились старинные доспехи, на которые он любовался в детстве, все эти накладывающиеся друг на друга пластины и громоздкие соединения. Големы выглядели почти так же, но в их движениях не было ничего неуклюжего, они были плавными и точными, почти человеческими. Невероятно, подумал он, на мгновение забыв о своем нетерпении, когда почувствовал благоговейный трепет, похожий на тот, что отразился на лице Блохи.

— Как они работают? — спросила девочка мужчину, подходя к нему. — Как они понимают, что ты говоришь?

— Отойдите, мисси, — беззлобно ответил он. — Вам опасно подходить слишком близко.

На этот раз Блоха сделала, как ей было сказано, держась на расстоянии, а затем задохнулась от волнения, когда ближайший голем повернулся и посмотрел на нее, его глаза светились янтарем за забралом, похожим на шлем. Совсем как глаза Грача, подумал Лукан.

— Возвращайся к работе, номер тридцать один, — приказал бородатый надсмотрщик, хлопнув голема по плечу палкой, которую он держал в руке, затянутой в перчатку. Конструкт немедленно повиновался, вернувшись к своей работе и с легкостью подняв полную лопату снега. Неудивительно, что они так быстро расчистили дорогу.

— Тридцать один? — повторила Блоха с ноткой презрения в голосе. — Вам следует дать им настоящие имена.

Мужчина взглянул на нее, и его поведение стало менее дружелюбным, чем раньше.

— Прошу прощения, — быстро сказал Лукан, схватив девочку за руку. — Мы пойдем своей дорогой.

— Он должен был дать им имена, — настойчиво сказала Блоха, когда он уводил ее прочь. — Называть их по номерам глупо. — Она усмехнулась. — Разве они не яркие?

— Яркие?

— Она имеет в виду великолепные, — ответила Ашра.

— Я думал, у вас это называется острые.

— Так и есть. — Блоха вздохнула, словно его раздражало, что он еще не разобрался в тонкостях сленга, используемого Сородичами Сафроны. — Но яркий означает еще более великолепные. — Она замедлила шаг и оглянулась на големов, которые все еще разгребали снег, как делали это всю ночь, и не выказывали никаких признаков усталости.

— Ну же, — поторопил Лукан, хотя и не осуждал восхищение девочки. Теперь, когда он увидел их, ему самому стало любопытно, как работают эти конструкты, какие