Размышления русского боксёра в токийской академии Тамагава, 7 (СИ) - Афанасьев Семён

* * *

Не уверен, что я всё с первого раза понял правильно, уж больно специфической была тема.

Стоит добавить, что большинства понятий в мои годы там просто не существовало на уровне явлений в природе – разница в уровнях развития.

В мышлении выделяется два процесса, или уровня. Первый – сознательный, тут всё понятно. Он, кстати, более медленный, если его измерять по линии тэ. По идее.[7]

И есть ещё второй процесс-уровень, фоновый, что ли. Цубаса назвала в его адрес несколько слов, мне ни одно из них ни о чём не сказало. Суть его можно охарактеризовать как интуитивно-бессознательное, в роли фильтра и генератора побуждений одновременно.

У большинства людей эти слои сознания (лучшего слова я не придумал) постоянно между собой конфликтуют. Например, надо тебе делать домашнее задание по химии, а ты сам себе говоришь: хорошо, сделаю. Только вот с Цубасой в мессенджере дообщаюсь. Ну вот буквально три минуточки; ну четыре, край.

А потом эти твои четыре минуточки плавно превращаются в часы, потому что мозг – энергозависимая система и очень не любит пересиливать собственное подсознание (или как там оно по-научному, фоновое мышление?).

А ещё это самое фоновое мышление по скорости быстродействия ощутимо выше сознания. Боксёрам, кстати, именно этот момент объяснять не надо: если не умеешь отключать то самое сознание в бою, выше первого разряда не поднимешься. Да и то, при большом везении и не во всяком городе (в мои годы, за город по юношам как раз этот самый первый разряд и давали, потом чуть изменилось).

Цубаса всполошилась из-за разрыва шаблона. Переводя на понятные мне категории, я бы удивлялся точно так же, если б узнал, что кто-то способен своими глазами видеть не только в передней полусфере, а и в задней. Сквозь кости собственного черепа. На все триста шестьдесят градусов. Не различая при этом порой написанного на листе бумаги под носом.

К моему сожалению, все приводимые ею иллюстрации разбивались о моё невежество, как волны о пирс.

Устав от разговора слепого с глухим, я в конце концов просто поставил вопрос ребром:

– Что дальше?

Она тут же зависла.

– Что это меняет? В наших с тобой отношениях, в дальнейшей жизни? – переформулировал я вопрос.

– Да ничего, наверное, – задумчиво выдала она. – Кричать обо всём этом я на каждом углу не буду. Обещаю. – В этом месте она зачем-то обняла меня за плечо, словно матрос – неожиданно потерявшего ногу или руку товарища. – Ты, в принципе, как-то же жил до этого момента? Хотя теперь понятно, почему тебя тормозом называют…

А затем она выдала самую главную информацию, с которой следовало было начинать.

Оказывается, все эти нейроконцентраторы прокачивают в фоновом режиме установки, заданные сознанием. Типа этакого договора с самим собой, на уровне «Ум управляет ленью».

Если же этот аппаратный костыль убрать, то совершенствование во многих областях превратится в… м-м-м… Ну типа как будешь всю жизнь копать свой огород лопатой вручную, не имея доступа к тракторам. Когда все соседи вовсю на технике наяривают.

Что-то типа немотивированной потери производительности мозга в стратегической перспективе. Например, если стать врачом, то в хирургии какие-то моменты с концентратором прокачиваются в разы быстрее. Если же развиваться самоходом, то потратишь годы там, где мог состояться за квартал или полугодие.

У меня тут же возник ещё один логичный вопрос, но об этом я решил спросить чуть позже.

Узнав, какая проблема терзает Цубасу, я в тот момент уже не сдерживался – только надолго и искренне засмеялся.

Она сразу же частично оттаяла, хотя и не до конца.

– Что-то ещё? Могу ещё что-то для тебя сделать, чтоб ты не изображала тоску и тревогу?

– А что у тебя за нейросеть? – помявшись для приличия, спросила она. – Вообще-то, эта информация часто конфиденциальна. Семь раз из десяти, если точно, – призналась она. – Можешь и не отвечать… Но я не понимаю, как ты добился уровня, выше пятого, не имея доступа к слиянию.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Это она намекала, что моё сознание, работая быстрее подсознания, по нескольку раз за минуту обнуляет эффект от работы дорогой техники на моём пальце.

– Не оперирую этим понятием, – пожал плечами я. – Но если тебя что-то способно успокоить, давай это сделаем.

– Что, и на виртуализатор согласишься? – недоверчиво предположила она.

– Легко, – кивнул я, вставая со скамейки. – Куда идти?

* * *

Эта сложная и очень глубокая система нейронных связей у Масы оказалась, ни много ни мало, до неприличия прокачанным навыком битья морд. Кулаками. Преодолевая различные варианты защиты того, кто свою морду от него хотел сохранить в неприкосновенности.

Цубаса, старательно перепроверившись, оценила откровенность товарища и тщательно удалила все следы их работы на виртуализаторе.

А потом минут пять даже не изображала статую, рассеянно глядя в пространство – потому что была ею.

– Эй, ну ты чего?! – кажется, новый товарищ за неё искренне переживал. – Я уже не знаю что делать! Чтоб ты не впадала в спячку, как медведь зимой, раз в полчаса!

– Это просто мордобой. – Безэмоционально повторяла про себя Цубаса. – Тупой мордобой. Ты потратил столько ресурсов, чтоб прокачать банальный мордобой.

– А вот это уже обидно! – Асада, на самом деле не заморачиваясь, подхватил её ранец на спину, её саму – под руку и потащил к выходу. – Сама слышала. Со мной сегодня дамы встречаются, мне пора. Погнали отсюда? А то в метро в давку попадём.

– Знаешь, кто бы сказал – я бы не поверила, – искренне призналась она по пути. – Как бы, это с другой стороны вполне стыкуется с тем, что происходит в школе. Логически я понимаю побудившие тебя причины. Но занять такой ресурс мозга под мордобой… – она никак не могла успокоиться.

– Подумаешь, – отмахнулся он. – Во-первых, оно само прокачалось до уровня этой вашей продвинутой нейросети. Во-вторых, любое искусство самоценно; кто из нас японец, в конце концов?! И в-третьих, есть мнение, что ресурсы человеческого мозга безграничны. По крайней мере, лично я в это верю свято. Потому твоего пессимизма не разделяю. Надо будет – ещё что-нибудь до этого же уровня прокачаю.

– Ресурсы мозга – может быть и безграничны. А вот концентраторы пока прокачивают и удерживают в рабочем виде максимум три разноструктурные сетки в одном мозгу, – не согласилась она. – А ты сам у себя украл, получается … это всё равно как свалившийся на голову клад потратить на машину скоропортящегося продукта. Который у тебя протухнет через неделю, – нашлась с примером она.

– А при чём тут концентратор? – не понял Маса. – Кто тебе сказал, что у меня эти навыки через концентратор прокачаны?

– А как ещё? – напряглась Цубаса. – Не в режиме же реального времени ты этим занимался?.. Это сколько часов надо на такую монотонную белиберду потратить?! И кстати, а как ты обходил отсутствие слияния? Скорость мышления же не тормозится осознанно?

– Будешь смеяться. Именно что в режиме реального времени и тренировался. Час за часом, день за днём, – неопределённо хмыкнул товарищ. – Интересно, говорить ли тебе, что ещё и перчатки под рукой были не всегда? И кое-что отрабатывалось вообще голыми кулаками?

– Так вот почему тебя не ошеломляет боль от удара в голову, – запоздало догадалась Кимишима. – У тебя есть опыт… Ничего себе у вас там на Севере сурово… Спасибо за откровенность. Я никому не скажу.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Услышанное не укладывалось в голове. Но ей, как японке, было очевидно: такие варварские методы воспитания к её стране не могли иметь никакого отношения, даже в семье якудзы. Даже с приёмным ребёнком, на которого где-то плевать.

Значит, весь этот малопрактичный багаж Маса вынес со своей настоящей родины. Интересно, а они там что, как-то умеют увеличивать слияние в тренировочном процессе, что ли?