Лучшее за год XXIV: Научная фантастика, космический боевик, киберпанк - Доктороу Кори

Мальчики встали и неловко кивнули; очевидно» им заранее сказали не пожимать гостю руку.

— Оба ваши? — спросил ватесун.

— Да, — ответил Том. — А у вас есть дети, капитан?

— Да. Дочка.

— Сколько ей лет? — спросила Сьюзен, наливая ему вина в кружку.

Капитан Гротон молчал так долго, что она уже было стала думать, что сказала что-то неприятное, но в конце концов он покачал головой:

— Не могу подсчитать. Из-за растяжения временных интервалов это слишком сложно Да и вам бы это ничего не сказало: годы у нас с вами разные.

— А она сейчас там, дома, на вашей планете?

— Да.

— И ваша жена тоже?

— Она умерла.

— Как я вам сочувствую. Должно быть, вам было нелегко оставлять дочь одну.

— Это было необходимо. Меня направили сюда. Я исполняю свои обязанности.

Сьюзен подумала, что, возможно, выпечка из коровьих выделений не то блюдо, которое стоит предлагать этому гостю, поэтому она пошарила в буфете и быстро собрала на стол сухие закуски: жареные соевые бобы, крекер, сушеные яблоки, кедровые орехи, а чтобы на столе было и что-то сырое — сладкий картофель. Пока Том отважно пытался завязать с капитаном разговор о рыбалке, она стала готовить пиццу для своей семьи. За дверями лаяла собака, и она попросила Бена пойти покормить ее. Ник стал играть с приставкой «Gameboy». Вокруг царила привычная, приятная суматоха.

— Что вы едите у себя на родине? — выбрав момент, спросила Сьюзен у гостя.

Гротон пожал плечами:

— Мы уделяем питанию не так много внимания, как вы. Все подойдет. Мы всеядны.

— Надо бы присмотреть за нашими собаками, — пробормотал Бен.

— Бен! — укоризненно воскликнула Сьюзен.

Капитан Гротон направил на него взгляд своих глаз, пятнистых, как мрамор:

— Ваш мясной скот не представляет для нас интереса. Вся семья в ужасе посмотрела на него.

— Наши собаки — не мясной скот! — выпалил Бен.

— А зачем же вы их держите? — логично поинтересовался капитан.

— Для общения, — сказал Том.

— Ради забавы, — добавил Бен.

— Потому, что они напоминают нам, что мы люди, — произнесла Сьюзен. — Если бы вокруг не было других видов, мы забыли бы об этом.

— А, понятно, — ответил ватесун. — Мы тоже чувствуем нечто подобное.

Последовала неловкая тишина, пока все присутствовавшие пытались представить, кого же держат ватесуны в качестве домашних любимцев.

Ситуацию спас сигнал таймера. Пиццу вынули из духовки, и вскоре снова воцарилась радостная суматоха.

В Интернете Сьюзен вычитала, что ватесуны питаются весьма умеренно, но капитан Гротон казался обжорой. Он попробовал все, что она подала на стол, в том числе съел и два куска пиццы.

Для того чтобы не заставлять гостя наблюдать неприятное зрелище — столы и кухонную утварь, залитые водой, — Сьюзен пригласила его осмотреть сад за домом, пока остальные приберутся. Раздвижные двери захлопнулись за ними, а следом, собираясь обнюхать незнакомца, пошел пес, но Сьюзен выгнала его на кухню. Потом она повела ватесуна в сад, где во влажных сумерках пели сверчки.

Стоял самый привычный для Среднего Запада вечер. Сад выходил к утесу над рекой, к выветренной известняковой плите, заросшей сумахом и виноградом. Сьюзен прошла мимо разбросанных обломков игрушечных летающих тарелок и мишеней для дротиков в нижнюю часть сада, где уже начиналась дикая природа. Она села на качели, висевшие на ветке кривого дуба; веревки скрипнули. В тихих сумерках она стала покачиваться, думая о вечерах из прошлого.

Сьюзен никогда не понимала, насколько ей дорого это место, пока не пришлось задуматься о том, что придется все это потерять. Она смотрела на темные кусты у обрыва, наблюдала за безмолвно светившимися светлячками.

— Ощущаете ли вы красоту всего этого? — спросила женщина, не пытаясь скрыть в голосе тоски.

Несколько мгновений они молчали, и, посмотрев на капитана, она увидела, что он глядит в темноту, погрузившись в глубокую задумчивость.

— Простите, — произнес он, придя в себя. — О чем вы сейчас спросили?

— Мне кажется, что в детстве в памяти каждого из нас отпечатывается определенный тип пейзажа, — вместо ответа на вопрос сказала она. — Мы можем получать удовольствие от других мест, но только в одном мы ощущаем, что будто сами насквозь сделаны из всего, что видим вокруг. Для меня вот это — как раз такое место.

— Да, — сказал ватесун.

— Значит, вы понимаете, каково нам сейчас? Мы много говорим о капиталовложениях и о средствах к существованию, но все это лишь для того, чтобы не показывать, как нам больно. Мы любим эти места. Мы привязаны к ним.

Он сразу не ответил, и она остановила качели, чтобы посмотреть на него.

— Я понимаю, — сказал он.

— Правда? — с надеждой произнесла Сьюзен.

— Простите, это ничего не меняет.

Она разочарованно уставилась на его бугристое лицо. Теперь, когда она к нему немного привыкла, он уже не так напоминал ей булыжник и не казался таким коротышкой. Он нетерпеливо взмахнул рукой:

— Почему ваши люди так любят быть недовольными? Вы наслаждаетесь, оказывая сопротивление и протестуя, вы всегда пытаетесь противостоять неизбежному. Это реакция незрелого сознания, и вы таким образом весьма усложняете свою жизнь.

— Но, капитан, есть вещи, против которых следует протестовать.

— Какие же?

— Сумасбродство. Преступные намерения. Несправедливость. Он перебил ее огорченным тоном:

— Все это — естественная часть мира. Мы никак не можем предотвратить этого.

— И вы даже не попытались бы? — спросила она.

— Жизнь несправедлива. Понятие справедливости существует только для дураков. Борьба приносит одни лишь разочарования.

— Ну, здесь мы отличаемся. Мы, люди, готовы мириться с тысячей бедствий, если считаем их справедливыми. Мы постоянно стремимся добиться справедливости внутри себя и в нашем обществе. И в вашем тоже, если бы вы нам позволили.

— Значит, грубость людей по отношению к нам является исключительно попыткой сделать нас лучше? — поинтересовался ватесун.

Сьюзен рассмеялась от удивления:

— Ах, капитан Гротон, я ни разу не слышала, что ваш народ так ироничен.

Ее реакция его как будто поразила; казалось, он сожалел, что вызвал у нее такие эмоции.

— Я смеялась не над вами, — торопливо объяснила она. — По крайней мере, не смеялась над вами так, как вам не хотелось бы.

— Вы не можете знать, чего мне не хотелось бы, — холодно ответил он.

— Да, этого я не знаю. — Сейчас, в совершенно неофициальной обстановке, он казался таким же обидчивым и внутренне противоречивым, как любой мужчина человеческой расы. Размышляя об этом, она продолжила: — Вот вы сейчас говорили о справедливости. В ваших словах прозвучала обида, связанная, возможно, с каким-то жизненным опытом. Что это было?

Он уставился на нее, а лицо его было непроницаемым, гранитным. Несколько мгновений ей казалось, что он не станет отвечать.

— Это в прошлом, — промолвил капитан. — Нет смысла об этом говорить. Сегодня есть сегодня. Я признаю это.

Некоторое время они молчали, слушая звуки окружавшей их природы.

— А вот величайшая несправедливость нашей жизни еще только ожидает нас в будущем, — наконец сказала Сьюзен.

Ее охватили мысли об этом. Скоро вся эта милая долина исчезнет, превратится в зияющую рану на лице земли. У нее потекли слезы, наполовину от гнева, наполовину от утраты, и она встала и направилась обратно в дом. Подойдя к заднему крыльцу, она остановилась, чтобы взять себя в руки, и смахнула с лица слезы.

— Вы выделяете влагу, — потрясенно произнес капитан Гротон, шагавший вслед за ней.

— Да, — ответила она. — Иногда мы это делаем, в моменты, когда испытываем сильные эмоции.

— Мне жаль, что я… — начал было он и замолчал.

— Да-да? Вам жаль, что вы?..

— Не важно, — сказал он и отвел взгляд.

В ту ночь она, лежа в кровати, рассказала Тому все, что ей удалось узнать.