Мертвая тишина - С. А. Барнс

Итак, что мне теперь известно: мое последнее воспоминание, в котором я лежу на полу на мостике, — отнюдь не последнее, что я сделала или сказала на «Авроре». Что, вообще-то, не такая уж и новость.

Как-то же я попала в спасательную капсулу.

Вот только с момента ранения до упомянутого эпизода на мостике у меня нет ни одного воспоминания. Например, в какой-то момент Кейн, Лурдес и я бродили по кораблю, за пределами загерметизированного сектора. При условии, разумеется, что эти всплывающие в сознании обрывки являются настоящими воспоминаниями, а не плодом моего больного воображения. Но с какой целью мы обследовали корабль? Что искали?

И этот пробел в памяти беспокоит меня все больше. Сколько же событий я забыла? Почему они попросту стерлись из моего сознания?

Тем не менее красноречивый итог таков, что к истине я совершенно не приблизилась. В сущности, мне приходится рассматривать те же самые два варианта развития событий, что и в начале.

Первый: я покинула «Аврору», потому что вся моя команда погибла.

Второй: я покинула «Аврору», несмотря на то, что моя команда была жива. И я понятия не имею, почему так поступила.

Увы, оба варианта неприемлемы.

В отчаянии отпихнув бумаги, встаю и снова принимаюсь мерить шагами комнатушку. В сотый или тысячный раз, я уже и со счета сбилась.

И в вертикальном положении я ощущаю это мгновенно — незначительное и кратковременное сотрясение корпуса корабля от падения мощности двигателей. Затем, уже более явно, снижается и их шум.

Сердце тревожно заходится в груди, но все остальное тело цепенеет. Что, мы уже на месте? Рядом с «Авророй»?

Пытаюсь прикинуть, сколько же дней прошло после старта. Пожалуй, где-то под двадцать, так что да, весьма вероятно, уже прибыли.

Закрыв глаза, пытаюсь представить дальнейшие действия «Ареса». Скорость снижается, и следующими маневрами, скорее всего, будут поворот и выход на параллельный курс…

Внезапно я ощущаю небольшую тягу в сторону левого борта: корабль совершает поворот направо, и генератор гравитации компенсирует инерцию.

Значит, мы на месте! «Аврора» действительно где-то рядом! Со всеми ответами, что я столь отчаянно ищу.

У меня моментально пересыхает во рту. Бросаюсь к двери и что есть мочи луплю по ней кулаками.

— Эй! Э-э-эй! Выпустите меня отсюда! — Из-за многодневного вынужденного молчания голос у меня резкий и хриплый.

Никакой реакции. Не отзывается раздраженно охранник в коридоре, не раздается рассерженного топота.

На какое-то мгновение воображение рисует мне покинутый «Арес». Безопасники, Рид, Макс — все они каким-то образом исчезли. Везде пусто, регидратированная пища в мисках медленно обращается в пыль, автопилот слепо следует заданному курсу.

Но я отбрасываю столь нелепую и параноидальную мысль. Только сегодня утром — или прошлым вечером? — я видела женщину из службы безопасности. Она приносила мне еду и обязательные таблетки, которые я привычно высыпала к остальным в ящик письменного стола. И потом, кто-то да должен пилотировать «Арес» во время осуществляемой смены курса.

Значит, они предпочитают — или же следуют распоряжению Макса — пока удерживать меня в моей каюте.

Мысль о том, что мне предстоит сидеть взаперти несколько часов — в то время как «Аврора» прямо под боком, видимая в иллюминаторах и на мониторах, и по ее внешнему виду можно даже что-то заключить, — распаляет во мне одновременно ярость и панику. Я должна увидеть лайнер. Я должна знать. Мне уже и не понять, на какой из двух вариантов я больше рассчитываю — если моя команда мертва, никакой надежды попросту не остается, но если они еще живы, тогда я предала их, — однако неопределенность чуть ли не выжигает меня изнутри. Это просто невыносимо.

Я колошмачу по двери и ору почти полчаса, затем перехожу к пинкам, действенность которых также нулевая, как вдруг снаружи кто-то отзывается.

— Так, тихо, тихо, Ковалик! Угомонитесь! — Рид Дэрроу. — Отойдите от двери!

— Хорошо, — говорю я, однако с места не двигаюсь.

Дверь распахивается наружу, и мужчина нервно отшатывается, увидев меня так близко.

— Черт!

Затрудняюсь сказать, сколько дней я не видела Рида, но выглядит он прескверно. Его некогда безупречный костюм не мешало бы погладить, причем уже давно. На воротнике рубашки красуется пятно от какой-то еды. Увы, в космосе с химчистками туговато. На подбородке неравномерная щетина, а круги под глазами от недосыпания такие темные, как будто его избили. С удовольствием бы вызвалась на исполнение сей экзекуции, кстати говоря.

Полагаю, это его первая продолжительная командировка в космосе. А первый полет всегда трудный. Накрываются суточные биоритмы, недостает солнечного света и свежего воздуха. И комбинезоны «Верукс» навязывает в качестве обязательной экипировки не просто так — они и вправду очень удобные.

Я проталкиваюсь мимо Рида в коридор, по непонятной причине разозлившись на него. За то, что он вдруг оказался столь по-человечески подверженным ошибкам. За то, что наконец-то вкусил той самой жизни, о которой пренебрежительно отзывался во время наших разговоров в Башне, и явно спасовал перед ней. Возможно, мне следовало бы отнестись к ситуации с иронией, но мне не до смеха. Наоборот, хочется встряхнуть мужчину.

— Что, не похоже на элитный круиз, на который вы рассчитывали? — бросаю я через плечо.

Он не пытается остановить меня, просто поспешно нагоняет. Что, вообще-то, и к лучшему, поскольку я понятия не имею, где на «Аресе» мостик.

— Не похоже, но последний элитный круиз тоже не особо задался, — парирует Рид.

Хм, тут уж с мистером Дэрроу не поспоришь.

— Что происходит? — спрашиваю я, сворачивая за ним в следующий длинный коридор.

Он медлит с ответом, и я, сверля его взглядом, срываюсь на крик:

— Вот вы сейчас это серьезно? Как, черт побери, мне вести людей, если я не знаю…

Он измученно вздыхает, словно это его подставили, а не меня.

— Прямо сейчас пытаются выйти на связь, но вам следует…

Я срываюсь на бег, надеясь, что Рид нагонит и укажет направление.

Оказывается, впрочем, что мне его помощь ни к чему. В непосредственной близости от мостика я различаю приглушенный шум голосов и устремляюсь к источнику звука.

За панорамными окнами мостика посреди чернеющего космоса словно бы висит «Аврора», подобно картине на стене музея подсвечиваемая прожекторами «Ареса». Макс и остальные толпятся возле окон — эдакие меценаты упомянутого музея, рассматривающие старинное и считавшееся утраченным полотно.

Наш корабль значительно больше ЛИНА, но даже он по сравнению с лайнером — просто карлик. При постройке «Ареса» все внимание уделялось его быстроходности и боевым качествам, а не возможности изысканных обедов и купания в космосе.

При виде «Авроры» у меня так и