Денис Ватутин - Конец легенды

Ладно, не стоит циклиться на грустных мыслях, стоит подумать… Ага…

Не хочу я думать — думать тут нечего: вариантов схемы с крестом не так уж много и осталось. Сперва каждую цифру против часовой стрелки, затем по часовой… Все едино, что будет выходить в сумме либо шесть, либо девять, в разных комбинациях…

Ободрив себя подобным образом и чувствуя урчание в животе, я принялся за дело.

Ручки лязгали, замок щелкал, но не происходило ровным счетом ничего. Я уж было подумал попробовать еще раз открыть дверь «А» и глянуть — не кончился ли там камнепад, как вдруг… да! Тихонько загудела дверь «Б»!!! «А» — 5+1, «Б» — 5+4! Ура!

По мере того как дверь медленно открывалась, моя радость, близящаяся по мощности к ликованию, таяла, как кусок маргарина на раскаленной сковородке. И было отчего.

Сперва сквозь узкую и темную щель двери на меня дохнуло удушливым жаром, а затем все больше и больше открывалась панорама черного закопченного тамбура, ярко освещенного в конце распахнутой газовой топкой! К ней шел небольшой пошарпанный транспортер со стальными сегментами гофрированной ленты. Все это изрядно напоминало мне печь крематория.

Я вдруг очень сильно захотел побегать по улицам города под небольшим камнепадом.

— Вот повезло-то… — медленно вслух произнес я, будто меня мог кто-то услышать и посочувствовать.

Я шагнул в проем — жар стал сильнее. Я внимательно оглядел тамбур на предмет рычагов, кнопок, рубильников — ничего! Только над самой топкой я увидел выцветший значок. Он изображал последнюю букву греческого алфавита «омегу»[51]:

Я видел похожий значок возле цепи траншей, когда угодил в этот сумасшедший мир Горы. Только там была буква «пси»… А вот эта «омега» меня весьма озадачила — это последняя буква греческого алфавита. Собственно, древняя поговорка «от альфы до омеги» означает «от начала и до конца»… И в том, что топка может этот полный и окончательный «конец всего» предоставить, я почему-то не сомневался…

Так… надо вспомнить, что еще означает эта буква. Может, есть какая-нибудь более жизнеутверждающая подсказка, хотя верилось в это с трудом… Так-так-так…

Во-первых, этим символом обозначают электрическое сопротивление — Ом… Ну хорошо… Правда, непохоже, что я сквозь это сопротивление пролезу, а пробовать, воскресит меня потом или нет, я почему-то отчаянно не хотел… Трусоват я по натуре… Ладно, что там у нас еще по значениям? Думай, голова, — куплю новую шапку…

Вот куда, к какой идее отнести «омегу», как химический символ, то есть соотношение массы растворенного вещества к массе раствора? Тут пока ничто на ум не идет…

Слыхал я еще, что так обозначают угловую частоту, — не помню точно, что это такое, но кажется, это что-то вроде меры вращательного или колебательного движения… Или и того и того… Круговая частота… Да… Такому гуманитарию, как я, на ум приходит только змей Уроборос, кусающий свой хвост…

Чертовщина — скоро голова расплавится, так и не попав в печку… Что еще я могу выдать светлого в этом темном тамбуре?

Так, кажется, что-то еще припоминаю, но от этого не легче — термин «омега» также присутствует в теории вероятности, в которой я не особо соображаю, но примерно помню из научно-популярной литературы, что «омега» — это множество всех различных исходов в случайном эксперименте. Иначе — «пространство элементарных событий», или же «вероятностное пространство», в более общем значении… Что там говорил Доктор на русских позициях? Кажется, «это место выхода какого-то очень мощного потока энергии. Мощного до такой степени, что он как-то воздействует на пространственно-временной континуум, создавая некое Вероятностное Поле на квантовом уровне материи…».

Боги марсианские… Треснет мой мозг от всех этих головоломок!

Страшно то, что система связок и намеков в различных знаково-символьных системах без четко заданного направления может иметь огромное количество вариантов, не говоря уж о субъективных ассоциациях и прочем подобном…

Словно затмение нашло на мой разум — холодное бешенство овладело мной, и я, смачно сплюнув на пол и стиснув зубы, шагнул в сторону печи…

Огонь и гипнотизировал и притягивал меня одновременно, являясь как будто олицетворением моей злости.

Я обошел транспортер справа и приблизился к печи так близко, что пот стал течь по коже лица.

— «Царь велел себя раздеть, три раза перекрестился, бух в котел — и там сварился»[52], — почему-то вслух произнес я.

Вдруг ревущее пламя печи всколыхнулось, словно давление изнутри выплескивало его наружу. Я отпрянул…

Внезапно вихрь огня стек на пол, образовав плазменный кокон, который трансформировался в очертания огромного трехголового цербера, напоминающего голограмму.

Я в ужасе отскочил, а пес громогласно гавкнул из всех трех глоток и зарычал.

Я выхватил свой револьвер и, сняв его с предохранителя, зачем-то начал стрелять в эту призрачную фигуру. От грохота зазвенело в ушах. Огненная фигура тоскливо завыла.

Я заметил, что пламя печи почти потухло. Слегка повернув голову, я понял — назад дороги нет. В этом шуме, вое и стрельбе я совсем не услышал, как дверь «Б» закрылась.

Я отступил назад, упершись в дверь спиной, но она стояла как влитая. Я осторожно пошарил ладонью по стенам вокруг — ни кнопки, ни рычага, ни сенсорной панели… Скверно…

Меж тем пес, пригнув свои пылающие шеи, начал медленно приближаться ко мне. Я стал нервничать — я не знал, как бороться с мифологическими животными из огненной оболочки. Я изо всех сил напряг волю и попытался сосредоточиться на этом создании, как на глюке, я выравнивал свой пульс, контролировал дыхание и старался вызвать в голове обычные мыслеформы. На адскую собаку это не действовало: она продолжала медленно приближаться ко мне, хором сипло рыча.

Меня стала охватывать паника… Я отступил за ленту транспортера, продолжая бесцельно водить дулом револьвера.

Вдруг я почувствовал жжение на левом бедре и невольно вскрикнул.

Огненный пес зарычал, а я трясущимися пальцами полез в карман. Пальцы коснулись металлического предмета, который обжигал их. Втягивая воздух между зубами, я извлек из кармана браслет в виде змея, кусающего себя за хвост. Он был очень горячим.

Я, не раздумывая, швырнул его в собаку. Браслет пролетел сквозь призрачного пса, звонко стукнувшись о каменный пол, а изображение трехголовой собаки издало такой пронзительный свистящий звук, совершенно непохожий на собачий тембр, что я невольно зажмурился, прижавшись к стене. Дико заболела голова в области затылка…

Когда я буквально через пару мгновений открыл глаза, пес мерцал, а из его светящихся пастей на бетонный пол изливалась какая-то жидкость, в этом изображении напоминающая лаву. Синхронно с истеканием этой жидкости цербер сдувался, уменьшаясь в размерах, а на полу, прямо под его мордами, светящимися гранями разрастались высокие столбики кристаллов, почти таких же, как на вершине горы Холхочох[53].

Рука с револьвером дрожала, я тяжело дышал, стиснув пальцами свободной руки раскалывающийся болью затылок.

Постепенно боль стала стихать, а эфемерное чудовище исчезло. В месте его исчезновения продолжала поблескивать небольшая поросль кристаллов, и мерно лязгала и гудела стальная лента транспортера…

Я чувствовал себя опустошенным, как после тяжелого стресса… Конечно же мне к ним не привыкать, но все же… все же… Тысяча рентген мне на лысину… этот аттракцион начинает меня доканывать…

— Очень Странное Место[54], — с дрожью в голосе вслух произнес я.

— Дэн… не сомневайся в себе… это я тебе говорю, Странный…

В темноте прокопченного тамбура я начал лихорадочно вертеть головой с риском свернуть себе шею.

Я узнал этот голос — это был голос Сибиллы, это ее хрипловатый тембр… Боже… Сперва Лайла…

Тамбур был абсолютно пуст. Горнило печи потухло, и легкий фосфоресцирующий свет давала только кучка кристаллов.

— Сиб, это ты? — зачем-то спросил я вслух, глядя в черный потолок и облизав пересохшие губы.

— Конечно же я, Акме, — рассмеялся хрустальный призрачный голос.

— Ты что же, ты живая? — По коже моей бегали мурашки, и я продолжал озираться по сторонам.

— Почти, — тихо ответила она. — Соберись, Странный, хватит… В твоих поисках, Дионис, тебе помогала сама Либисса, дочь Зевса и Ламии, дочери Посейдона[55]. С тобой шел сам Адамас, ибо имя Йорген — означает «возделывающий землю». Даже Высокородная Царица[56] помогала тебе! Я уж не говорю о кентаврах, героях, великих войнах, духах и ангелах, покровительствующих тебе в поисках самой дочери Посейдона, которая перешла на твою сторону, дабы восстановить справедливость в пространстве и не дать отступникам завладеть Эгидами Зеваха Энке! Рода[57], она же Ироида, или, как называешь ее ты, Ирина, то есть «мирная». Числом Ироиды, кстати, является шестерка, а планета — Марс. Правда и то, что Ариадна — переводится как «самая привлекательная». Ну тут-то ты и не поспоришь, правда? Это тебе для общего развития пригодится… Понял?