Мертвая тишина - С. А. Барнс

отношения к сериалу: один — бывший профессиональный баскетболист, другой — состарившаяся кинозвезда.

Спортсмена я не узнаю, но Кейн утверждает, что это Энтони Лайтфут.

— Лайтфут, возможно — только возможно, — был связан с одной из сестер Данливи, — вновь оживает Нис. — По слухам, существовало тайно снятое секс-видео…

— Я поняла, Нис, — морщусь я.

— Хотя это не подтверждено, — не унимается системщик. Тем не менее наличие съемочной аппаратуры в номере, предположительно принадлежавшем Лайтфуту, и вправду намекает на некую связь.

Зато актера я знаю прекрасно: это Джейсен Уаймен, более всего запомнившийся мне по роли любящего дедули в детском приключенческом фэнтези «Замок Рорк». Но до этого фильма его голубые глаза и улыбка сводили с ума зрительниц целых три десятилетия.

Несколько сюрреалистично видеть здесь Уаймена, его легендарное лицо, застывшее навсегда.

В соседнем люксе мы находим худющего парня в форме команды «Авроры», спрятавшегося в гардеробной — судя по всему, под ворохом меховых шуб, что теперь плавают вокруг него вперемешку с несколькими упаковками еды. Он так и закоченел в съеженной позе, обхватив себя руками, как будто по-прежнему спасается от холода.

Затем нам попадается известная актриса, два еще более известных спортсмена (футболист и гольфист) с женами, модель, запомнившаяся мне по рекламе духов, и, по словам Ниса, несколько членов королевских семей из различных стран.

В целом же, занято… то есть было занято менее половины люксовых кают. Причина смерти, однако, везде одинакова: самоубийство, убийство, переохлаждение. И так раз за разом.

Аварийный кубрик напротив капитанского мостика безлюден и практически нетронут. На одном из четырех матрасов простыни откинуты — и теперь парят в невесомости, — но остальные койки тщательно заправлены. Один из металлических шкафчиков, что расположены в изножье кроватей, приоткрыт на пару сантиметров. Кейн распахивает его дверцу, и нашим глазам предстает вполне обычный набор предметов личного пользования: сменное белье, расческа, бритвенные принадлежности и так далее.

За закрытой дверью на дальней стенке — кладовка с аккуратно расставленными на полках нетронутыми упаковками неприкосновенного рациона и воды.

Все это подтверждает мое предположение, что катастрофа, вне зависимости от ее природы, произошла быстро. И, судя по телам, с применением насилия.

По этой причине мы и пропустили последнего пассажира. Во время первого обхода.

Повторно осматривая очищенные каюты по левому борту, мы уже проходим половину коридора, как вдруг Кейн останавливается возле одной двери.

— Подожди-ка. Видишь?

Он указывает на кровать перед нами.

Поначалу не замечаю никаких отличий от уже виденного ранее: над постелью парят себе подушки и белое пуховое одеяло. Но затем опускаю взгляд.

— Это же… — начинает Кейн.

— Да, — сухо отзываюсь я.

Из-под кровати торчат самые кончики пальцев. Отходящие, видимо, от руки и, возможно, целого тела. Черт.

Я направляюсь к кровати, цепляюсь за ее край и делаю глубокий вздох. Кто бы там ни находился, он уже давным-давно мертв. И вреда мне не причинит.

Затем ныряю и направляю свет фонаря под кровать, чтобы посмотреть, с чем мы имеем дело.

И она таращится прямо на меня. Точнее, таращилась бы, если бы у нее были глаза. Но на их месте лишь гладкая белая полоса. Как будто глаза просто стерли.

Я отшатываюсь.

— Клэр? — Кейн хватает меня, чтобы меня не отнесло назад.

— Кэп, ты в порядке? — осведомляется Нис. — Твой пульс…

— В порядке, — выдавливаю я. — Просто… опешила. — И немудрено, заглянув под кровать и наткнувшись налицо, словно извлеченное из кошмарного сна.

— Она… Что-то с ней не так. — Мне едва хватает дыхания, чтобы произнести эти слова.

— Побереги кислород, — предупреждает Нис.

Я киваю, но восстановить дыхание не так-то просто. Сердце заходится вовсю, в ушах шумит кровь.

— Давай-ка я, — произносит мой напарник.

Он огибает меня и осторожно тянет за окоченевшие пальцы трупа.

Все мое естество порывается зажмуриться, но я заставляю себя смотреть, чтобы понять.

Через мгновение труп плавно выскальзывает из-под кровати.

Женщина, кем бы она ни была при жизни, обнажена и жестоко избита. Ее синюшные щеки распухли от синяков и рубцов… под изодранной повязкой на глазах.

— Повязка… — выдыхаю я.

Узкая полоска белой ткани обвязана вокруг головы так туго, что ее края скрываются под складками сдавленной кожи. Поэтому-то мне и показалось, что у несчастной нет глаз.

— Ох, — раздается в наушниках потрясенный возглас Ниса.

— Она пряталась, — констатирует Кейн.

— Наверное, от того, кто ее избил. — Дыхание у меня постепенно восстанавливается. — Но почему она не сняла повязку?

— Клэр. Посмотри на ее уши, — мрачно говорит механик.

Из-под ровно подстриженных темных волос покойницы проглядывают белые нитки и размочаленные лоскуты — обрезки той же самой ткани, запиханные в уши. Импровизированные беруши.

Если кто-то завязал ей глаза и заткнул уши, почему она не избавилась от тряпья, когда спряталась под кроватью? Так бы она увидела и услышала действия своего обидчика.

Разве что она сделала это сама. Я содрогаюсь.

— Давай-ка оттащим ее вниз, к остальным, — возвращает меня к реальности Кейн.

Мы осторожно перемещаем ее в солнечный атриум, вместе с прихваченным мной одеялом.

— Кое-кому придется изрядно потрудиться, чтобы все это объяснить, — бормочет механик, отпуская труп возле компании парящих мертвецов. — Будет настоящая сенсация.

— Ага, — соглашаюсь я, попутно пытаясь завернуть обнаженную женщину в одеяло, что в невесомости задача весьма непростая. Взгляд мой нечаянно падает на старпома Уоллеса, лежащего… то есть плавающего рядом. Его мы тоже переместили в атриум, вместе с капитаном Джерард. Однако здесь, на свету и под таким углом…

Воллер верно заметил, левая половина головы астронавта практически полностью отсутствует, и на ее месте лишь ужасное месиво выходного отверстия раны. Однако ухо на этой стороне уцелело, и внутри него я неожиданно замечаю что-то ярко-оранжевое. Не кровь, кость или вещество мозга.

Я щурюсь, пытаясь определить, что же это такое.

— Кейн, ты…

Но он вдруг крепко хватает меня за руку, даже чересчур крепко, и в наушниках я слышу его учащенное дыхание.

— В чем дело? — недоуменно смотрю я на него. Взгляд механика сосредоточен на темном коридоре в другом конце атриума, ведущем в нижний уровень с номерами. Однако ничего пугающего там не видно. По крайней мере, более путающего, чем мы уже здесь повстречали.

— Мне показалось, что там… — Кейн мотает головой и отпускает мою руку. — Ладно, забудь.

Однако пробудившийся во мне адреналин утихомирить теперь не так-то просто.

— Нет, — хмурюсь я, — скажи!

— Да ерунда.

Я жду, и он неохотно признается:

— Показалось, что кто-то наблюдал за нами из начала того коридора.

Моя встревоженность мгновенно перерастает в откровенную панику.

— Воллер, у тебя есть данные о другом корабле рядом?

Поскольку ЛИНА заперта в грузовом трюме, мы слепы.