Сергей Жарковский - Я, Хобо: Времена Смерти

Я медленно приближаюсь к люку. Он квадратный, выпуклый, скруглённые углы. Шлюз типа "керант". Блок управления помещается прямо на люковой плите, а не сбоку на корпусе, как обычно. Прямо на ушки щиток приварен, рядом с голым металлическим ребристым ШАО, в центре люковой плиты. Ни один индикатор, ни одна кнопка на блоке управления не горят. Штурвал аварийного открывания доверия мне не внушает сразу же. Он даже на вид разболтан и плохо центрован, берусь за него - аварийный люфт. "Здесь не работает". Шлюз и люк собраны из разных комплектов.

- Как тебе, Кирилл? Тебе видно?

- Очень наскоро делано. Несолидно. Как не для себя строили.

Он совершенно точно формулирует мои ощущения. "Как не для себя строили".

- Вручную сразу или попытаешься автоматику завести? - спрашивает Кирилл. - В принципе тут я тебе могу помочь. Только унимодуль свой подсоедини к блоку и унимодуль перезагрузи под семейным логином. "Керант", старая бочка, такой я уже как-то открывал в нештате. В таких Диоген жил, Бранд мучился…

- Да ладно, ладно, хорошо, Кирилл, много слов, - перебиваю я его. - Пожалуйста, помоги мне открыть этот долбанный люк. Наверное, надо мой унимодуль подсоединить к блоку управления и по-семейному перезагрузиться?

- Ну, если ты так просишь, Марк. Пожалуй, помогу тебе с открыванием, - покровительственно говорит Кирилл. - Свой унимодуль подключи к управлению, а потом перезагрузи. Логин семейный выставь в строке только. Обязательно семейный, а то опять будешь перезагружаться…

Я бросаю линьку от своего модуля (раскрытого на груди) к гнезду на морде блока управления шлюза. Подаю питание, завожу сигнал в рацию и жду. Две минуты.

- Питания на шлюзе нет никакого, - сообщает Кирилл. - А для твоей батарейки, пожалуй, шлюз этот поднять будет тяжеловато.

- У меня есть внешний мощный источник питания. ИПМ. В ранце случился. Иль я не серьёз?

- О! Ты вверг меня в ничтожество. С подключениями разберёшься? Жёлтый джек - в жёлтое гнездо, красный - в красное. Папа - мама, папа - мама. Ошибиться трудно.

- Но ты же меня поправишь? - спрашиваю я с тревогой. - Если что?

- Тебе придётся вернуться и всего несколько раз поцеловать пайолу у моих ног. Но - униженно, ты понимаешь меня, Марк?

- Готово. Подключил ИПМ. Проверяю. Есть контакт. Подаю свет на блок управления от своего источника питания.

- Вижу, блок под светом… Минуту. Доступаюсь… О-па! Отказ в доступе.

- Слушаю тебя, Кирилл.

- Ты знаешь, похоже, повреждение. Внутреннее.

- Диагноз.

- Не замыкание. Не усталостный дефект. Не определяется блок "свой - чужой". Никогда не понимал, зачем они нужны, эти "кубики"… а вся схема на них стоит… не обойдёшь.

- А от инопланетян? - тихонько, не мешая Кириллу, говорю я.

- Все мы немного инопланетяне, - бормочет Кирилл, ему невозможно помешать, когда он со своими устройствами контроля работает. Унимодуль мой сияет монитором, прямо весь переливается. Я вспоминаю, что в Касабланке Матулин не раз становился призёром на соревнованиях по скоростной диагностике. Главный инженер Касабланки господин Хьюго Тжадд устраивал в своей вотчине много разных соревнований и конкурсов. Шкаб однажды пытался получить у губернатора Кафу разрешение на организовать гонки на грузовозах. "Технилам, значит, можно играть в тотализатор, а нам, пилотам, нельзя?"

- Марк… Есть одна мысль, - говорит Кирилл медленно.

- Как открыть?

- Нет, Марк. Открывать, ты знаешь, надо осторожно и с долгими интеллектуальными паузами. Потому что мысль такая: изнутри заперто. Не повреждение это.

ГЛАВА 6. БЕНГАНН ПО ПРОЗВИЩУ ХИЧ-ХАЙК

В мои первоначальные намерения входил грубый взлом люка. Данные на кристаллах БВС, буде она вообще наличествует, пострадать от допущения в рабочий объём недружественной среды не могли, а время и силы мы сэкономили б здорово. Но теперь рекогносцировка территории стройки комплекса и отбор сохранившейся информации и баз данных безусловный приоритет - теряют. Если там - хоть кто-то… Если там хоть кто-то - жив…

Обмен информацией с "Сердечником". Нам приказано ждать. Ждём час. Не знаю, что они там делают целый час, а я этот час трачу на всестороннее и подробное исследование доступного мне с балкона оперативного поля. Брожу туда-сюда по балкону на подковках, неукоснительно придерживаясь за рукоять карабина, надетого на поручень, время от времени открывая карабин и пропуская стойки. Всё снимаю на видео. Почти ничего нового не узнаю. Несколько кранов аварийного сброса давления торчат из-под экрана (прорехи сделаны стропорезом и запластырены по краям). Ни одной свободной от тканевого экрана надстройки или элемента конструкции. РСМ-экран натягивался на балок уже после стыковки секций между собой, сразу на все, крепление швов стэплерное. Ни одной антенны в поле зрения. Правее шлюза к балкону заведена и наварена штатная арматура для посадки и фиксации монтажных ботов, на пять рам, все рамы пусты. И действительно, нигде ни одной марки, даже ручной.

Понятно, что облетать тысячетонным грузовозом неуправляемый рэк комплекса с запитанным генератором инерции дело кислое. Но в спецкостюме, одному, без элементарного даже микробота под седалищем, - ничего не осмотришь. И я впервые всерьёз думаю, не вернуться ли мне на машину и не заняться ли сборкой катера. Воздуха у нас мало, вот что…

Возвращаюсь я к шлюзу, пристёгиваюсь к поручню накрепко, пью воду, ем витамины. Дрейф грузовоз относительно рэка имеет, я уже вижу невооружённым глазом: тросик мой провис сильно, метров на восемь грузовоз приблизился, но - за два с половиной часа, коррекция не нужна пока. Тут меня наконец вызывают, и начинается совещание в составе: я, Кирилл и главный инженер экспедиции Дёготь, озвучиваемый синтезатором. Его вытащили из трюмов и доставили на рацию. Это и заняло час. Я сказал: совещание начинается, но оно начинается не сразу с появлением в эфире Дёгтя, а приходится ждать, пока видео, отснятое мной за крайний час, у них там, на "Сердечнике", декодируется и пока Дёготь его не отсмотрит. По картинке он, Дёготь, официально, для отчёта, опознаёт тип исследуемого объекта, затем ищет в своём архиве конкретную документацию. Находит. Пересылает её Кириллу. Присланные файлы декодируются у нас, на "ОК".

В костюме у меня хорошо, чувствую я себя нормально, то бишь совершаю дыхательные движения громко, но спокойно. Я уже привык, притворяюсь совершенно автоматически.

- Это стандартные секции BBUV, согласен с мнением главного инженера, - говорит Матулин. - Четыре герметичных объёма на секцию, то бишь рабочий отсек, "пэхэошка" и две "пээркашки". "Пээркашки" полностью утоплены в корпуса секций. Один объём негерметичный, малый, сопряжённый с ССГО рабочего отсека. Нам не интересен вообще, наружу выходит только клапан сброса-выравнивания, рука в перчатке не пролезет. Объём секции девяносто кубов, объём обитания - сорок шесть и три. Стыкуются между собой набортными агрегатами. Так…

Вот тут совещание начинается.

- Словом, ты имеешь в виду, что на бортах крайних секций под тканью есть свободные стыковочные узлы.

- Да. И товарищ Дёготь тоже так считает, насколько я понял. Хотя ясно было с самого начала…

- Работаю с настоящими экспертами, - смиренно говорю я.

- А то что ж, - говорит Кирилл.

- Какого типа узлы? - спрашиваю я.

- Сейчас… ищу спецификации…

- Это старые ССВП-АМ, - булькает войсом Дёготь с "Сердечника".

- Подробнее, товарищ главный инженер. Что нам это даёт?

- Пассивные… гибридные… ССВП-АМ… - булькает Дёготь и умолкает.

- Да ничего это нам не даёт, Марк, - говорит Кирилл твёрдо.

- Я тоже так понимаю, - вмешивается Нота. - То есть Вилен Фёдорович так понимает. Марк, ретранслирую тебе главного инженера, у нас проблемы с озвучкой.

- Ясно, - говорю я со вздохом. - Иду смотреть глазами.

- Наблюдаем за тобой, - тепло говорит Кирилл.

- Всегда с документацией у нас в Космосе полное АСИУ… - ворчу я.

Никого моё утверждение не удивляет и не образовывает. Половина менеджеров любого обитаемого космического объекта всегда, непрерывно, безнадёжно и обречённо - работают над обновлением (восстановлением, точнее) баз данных технической и методологической документации. Некоторым файлам за сто лет, я сам видел. Но что там файлы, что там цифровые массивы! Библиотека документации для, скажем, моего родного "Будапешта" занимает у нас целую десятиметровую выгородку и имеет массу полтонны. Одиннадцать стоек, набитых пластиковыми книжками. И никогда руки не доходят отсканировать. А в уже цифровом виде мы этих данных со Шкабом так никогда и не нашли.

Я иду направо от шлюза. Балкон не охватывает крайнюю секцию балка по периметру. Я закрепляюсь на поручне ножными кошками, выдвигаюсь в Космос на длину тела и вижу, да, явно край надстройки стыковочного агрегата, закрытый тканевым экраном. Дотянуться до него отсюда невозможно. И зацепиться там, у надстройки, не за что. Наверное, всё-таки надо возвращаться на грузовоз и собирать катер, думаю я. На руках тут много не наработаешь. Воздуха мало у нас, эх.