Искры Феникса. Том 1. Презренное пламя (СИ) - Анна Вада

этот миг вновь её предала. Оставила одну, сохранив в памяти лишь страшное воспоминание о последнем мгновении её жизни.

Голос существа отдалялся:

— Запомни от твоих решений зависят миллионы. Ошибешься — и не море, а целая вселенная сожалений захлестнёт тебя с головой.

*Сугуру- племя кочевников низшая каста на Шанаре.

Глава 12 Путь в никуда

Из сна меня вырвали цепкие руки прислужницы.

Кошмар медленно отступал в потайные чертоги памяти, растворяясь, словно утренний туман.

Мой новый, жестокий бог, судя по всему, потратил уйму времени на пространные монологи. Но он не учёл одного простого обстоятельства: глупый смертный, едва проснувшись, помнит лишь то, что волнует его по-настоящему. А волновала меня сейчас единственная мысль: «Насколько съедобна та зелёная жижа и сможет ли она хоть отдалённо заменить чашку кофе?»

Я горько усмехнулась. «Всю ночь он талдычил о своём, а я проснулась — и хоть бы хны. Все его наставления позабылись. Как сквозь сито память вытекла».

Служка покосилась на меня одним глазом, услышав смешок, но не прервала своего занятия — продолжала раскладывать на неизвестно откуда взявшемся столике разные приспособления.

Дверь с щелчком отъехала в сторону, впуская в мою обитель госпожу-управительницу. Сегодня она выглядела по новому — посвежевшей, выспавшейся, в отличие от некоторых.

— Да настигнет сегодня госпожу Ай-ны великий кредит! — вытянувшись в струнку, пропищала служанка.

— Полно, Исха, — даже не взглянув на прислужницу, отозвалась госпожа, устремив все глаза на меня. — Плохо выглядишь, Эрра 464. Мне доложили, ты не притронулась к шибу*.

«А нет, она осталась прежней злюкой», — мелькнуло в голове, пока я разглядывала её хмурый, многоглазый взгляд.

В открытую дверь за её спиной двое инопланетников мужчин волокли кресло, на удивление деревянное, а не металлическое. Да твою дивизию, столько глаз в меня одну, я прикрыла свое тело руками, насколько могла.

— Я не могу есть шибу. Мой организм не привык к такой пище, — произнесла я вслух, стараясь придать лицу максимально виноватое выражение.

— Ну что ж, значит, прими вот это. Силы тебе сегодня понадобятся.

Управительница достала серебристый куб из кармана платья и протянула мне. Я осторожно взяла его. Подозрительно ледяной металл — по всем земным законам давно должен был согреться в её кармане, но эта штуковина явно плевала на земную физику и продолжала ехидно обжигать пальцы холодом. Я ощупала коробочку и уже собиралась попробовать её на зуб, нерешительно приоткрыв рот.

Как управительница, перешла на ультразвук:

— Совсем что ли дикая? — она выдернула железяку из рук. — Дочь нурмаг агдоби*!

(Я ничего не поняла. Видимо, местный мат — в мою лингвистическую базу предусмотрительно не загрузили).

Ай-на схватилась за низ и верх куба, провернула его, будто банку с кремом, и он разделился на половинки — оказалось, это был контейнер.

— Открой рот.

Я послушно выполнила приказ.

— Да не жуй ты, глотай!

Кругленькая капсула, размером с конфетку-барбариску, скользнула в горло, оставляя в пищеводе ледяной след и… мгновенно избавляя от голода.

Госпожа потерла глаза и уселась в подставленное кресло.

— Исха, начни с её волос. Её тело должно стать гладким, как у истинной Эрры.

Я тут же схватилась за свои каштановые локоны. Хозяйка, заметив это краем одного глаза, скупо бросила:

— Я не про эти.

А Исха уже по-хозяйски взялась за мои ноги и приступила к обязанностям, водя по коже белым узконаправленным лучом.

Болезненных ощущений я не почувствовала. С ужасом вспомнила о земном шугаринге, на который мне приходилось ходить каждый месяц, испытывая нечеловеческие муки.

Служка тем временем «просветила» всё моё тело, даже прошлась лучом по ступням и ладоням — на всякий случай, — явно ликуя от изобилия «работы». И тут я поняла: неважно, к какой расе ты принадлежишь. Увлеченному профессионалу не скрыть истинной одержимости, когда он занимается любимым делом.

Госпожа же внимательно следила за ходом работ, периодически указывая на пропущенные, с её точки зрения, участки.

Когда процедура была окончена, во взгляде девушки читалось сожаление. Она вертела меня на кровати в тщетной надежде найти ещё хоть сантиметр кожи с нежными волосками. Не увидев больше ничего, она с глубокой горечью убрала приборчик в металлический кейс.

— Госпожа Ай-ны, — обратилась она к хозяйке, — Я подготовила для эрры две шайширы*.

Она достала из ещё одного кейса два прозрачных пакета, сплюснутых словно под вакуумом. Исха продемонстрировала цвет, но я всё равно не могла понять, что такое «шайшира» — суть этого слова упорно ускользала от меня.

— Не подходит, Исха! Управительница Ай-ны не может оставить в неведении уважаемых господ. Они должны видеть брак эрры. Я не стану рисковать репутацией ради лишней тысячи кредитов! Эти торги должны быть максимально прозрачными, иначе мы можем лишиться имперской лицензии. Представитель императорского дома, подтвердил участие, — с кислой миной закончила хозяйка.

— Ауш! — Исха, ляпнув ругательство, тут же опомнилась и прикрыла рот рукой, испуганно глянув на госпожу.

— Ауш, — повторила за ней Ай-ны. — Иди к Атыр-ыну в гардеробную. Попроси эльтарскую шайширу — надеюсь, её пыльные груммы* ещё не съели.

Девушка, просияв, ринулась выполнять распоряжение. Госпожа, проводив служанку парой равнодушных глаз, остальными продолжила изучать моё тело.

— Не могу сказать, из какой бездны ты прибыла к нам. Но мы надеемся, твоя раса знает, что такое сострадание.

Она замолчала. Было видно, как тяжело ей даются следующие слова. Они явно были ей неприятны — возможно, раньше ей никогда не приходилось произносить их вслух. Но момент настал.

— Наша планета, Шанара, считается мёртвой. На ней не произрастает ничего, кроме шиб и привозных существ. Мы полностью зависим от живого груза, продажа которого даёт нам кредиты. Эти кредиты — наш шанс на жизнь. Всё, что ты здесь видишь, мы покупаем на них. Здесь больше не производится ничего. Даже вода закончилась больше гиллы* назад.

— Но у вас ведь есть корабли! Вы можете покинуть планету, — я решилась вставить свои пять копеек. Похоже, я зря боялась Ай-ны.

— По твоему поведению сразу видно, что ты не знакома с обычаями Империи, — госпожа издала нечто среднее между низкочастотным ультразвуковым смешком и вздохом сожаления. — И не понимаешь своего значения. Поэтому… когда-нибудь… если ты поймёшь… Я прошу тебя об одном: не уничтожай мой дом. Вспомни, принимая решение, что под этим барханом зла я тебе своими руками не делала. Отдала лучшие покои. Дала воду, еду и одежду…

— Я правильно понимаю, что на торгах вы меня продадите? — прервала я душещипательный рассказ.

— Конечно. Я не имею права оставить тебя себе. Излучения наших сол скоро начнут тебя убивать. Наша атмосфера не подходит другим расам,