Искры Феникса. Том 1. Презренное пламя (СИ) - Анна Вада

миллиарды световых лет от неё, правила везде одни: за всё рано или поздно приходится платить.

Из любопытства я сделала глоток прямо из горлышка — и ощутила на зубах местный «колорит» в виде щедрой песчаной крошки. Решив, что на сегодня квест «Утолить жажду» завершен, я отправилась исследовать соседнюю комнатушку. Она оказалась подобием уборной.

В левом углу «на безопасной половине» я увидела подобие тумбы с глубокой чашей по центру. Она отдаленно напомнила мне привычный унитаз и поэтому как этим пользоваться вопросов не возникло.

Но больше всего меня манила дальняя часть помещения. Ровно посередине, на стыке пола, стен и потолка, виднелась встроенная металлическая полоса, а за ней, на первый взгляд, не было ничего — ни намёка на ванну или привычный душ.

Едва я переступила через черту, как коварная платформа под ногой щелкнула и из полосы вылетел ядовито-фиолетовый луч. От соприкасновения с ним по коже пробежали мурашки. Волосы на чёлке мгновенно наэлектризовались, став сухими, как выгоревшая на солнце солома. Я отпрыгнула оттуда стремительно, пока эта дьявольская микроволновка не превратила меня в сухарь.

И тут, среди этого глиняного убожества и вездесущего песка, меня накрыло воспоминаниями. Я закрыла глаза, и вместо шершавой глины почувствовала под пальцами гладь прохладного фарфора, а вместо пыльного воздуха — густой, влажный пар, наполненный ароматом грейпфрута из дорогой пенки для ванны.

Я почти слышала, как мягко журчит вода в трубопроводе, как она булькает в до краёв набранной ванне...

Но я резко открыла глаза. Вдох-выдох. Пора привыкать: здесь нет воды, нет грейпфрутового геля и нет фарфора. И местные никогда не поверят, если я расскажу, что земляне принимают ванну каждый день, а то и по нескольку раз.

Глава 11

Пока я разбиралась с устройством местного туалета, входная дверь щёлкнула. Я спряталась за стену и замерла, как заяц, услышавший шаги гончей. Прошло несколько томительных минут, кто-то вышел и дверь щёлкнула снова. Выбравшись из укрытия, я пошла проверять, что изменилось.

На прикроватном столике, рядом с глиняным кувшином, появилась небольшая тарелка с порцией зелёной, подозрительно пузырящейся жижи. «Та-ак, — мысленно подвела я итог. — Значит, сегодня у нас объявлен разгрузочный день».

Пробовать эту мерзость я не стала, лишь сделала ещё один глоток воды.

Ложиться спать голой на холодный пол я тоже не собиралась — с моим-то везением простуда была бы гарантирована. Я дернула за пушистый плед, но он не шелохнулся, будто был намертво приклеен к матрасу. Мне осталось одно — свернуться клубком на краю кровати, в тщетной попытке сохранить тепло.

Под аккомпанемент урчащего живота я громко произнесла излюбленную девчачью приговорку: «На новом месте приснись жених невесте!» Хотя, после недавних событий мужчины из грез волновали меня меньше всего. Я просто отчаянно желала увидеть добрый сон.

Больше я в жизни не повторяла тех слов.

Сон поглотил меня без остатка, наверное, сказалась усталость перегруженного сознания.

— Посмотри… взгляни… посмотри… — настойчивый шёпот возник ниоткуда. Сначала ласковый, он с каждым мгновением становился всё назойливее, приближаясь, нарастая. Я упиралась, всеми силами протестуя против того, что мне пытались навязать. Я пыталась проснуться, но цепкие сети сновидения держали крепко. Шёпот превратился в оглушительный рёв.

— Ты должна смотреть! Смотри! Позволь показать! Повинуйся!

Меня, словно ударом кувалды, швырнуло в ту самую проклятую комнату, которую я даже мысленно запретила себе вспоминать.

Всё начиналось сначала. Олег. Он был здесь. И я снова тонула в липком страхе, почти парализованная, беззащитная. Послушно открывала рот перед «аппетитными» кусочками еды. Принимала его неуместную заботу. Следила за его взглядами, украдкой бросая свои в сторону балкона. Лишь сейчас я понимала — это сон. Невероятно реалистичный кошмар. Существо уничтожило мою уверенность, напомнив о недавней беспомощности.

— Я хочу уйти отсюда! — крикнула я.

Подсознание уводило мой взгляд к распахнутой балконной двери. Мне больше не нужно было ждать определенных условий — я хотела вскочить и сигануть вниз, чтобы проснуться.

— Разве Эрра не уловила сути своего обещания?

Мощный, чужой голос, тот самый, что привёл меня сюда, прозвучал из уст Олега. Но это был не он. В глазах говорившего бушевал лесной пожар, перерастающий в нечто невообразимое — всепожирающий огонь, испепеляющий тысячи галактик в одно мгновение.

— Кто вы? — мой голос прорезал пространство и отразился тысячекратным эхом. Реальность сна задрожала, моё тело стало расплываться, словно густой дым по ветру.

Незнакомец раскрыл рот из которого вырвались языки пламени:

— Феникс слушает, но не слышит. Смотрит, но не видит. Я зрю все твои помыслы, даже те, что ты скрываешь от себя самой. Нарушишь клятву — навеки останешься в этой комнате. Я вновь даю тебе выбор, раз ты считаешь прежний ошибочным. Последний выбор, он определит твою судьбу.

Я почувствовала, как в тело вернули подвижность, но продолжала сидеть, будто провинившееся дитя.

— Я не властна над мыслями, что лезут в голову, — я подвела расплывающийся указательный палец к своему виску. — Не все они имеют значение.

— Люди — существа эмоций. Потому я и дарую тебе второй шанс. Выбирай.

Он указал на открытую балконную дверь.

— Я не хочу умирать! — с обидой выкрикнула.

И тут же пожалела. Бесполезно затыкала уши, пытаясь заглушить ударную волну собственного голоса, разрывающую сознание эхом.

— Ты не смирилась. Время идёт, и за это придётся заплатить. Знай: я даровал тебе силу и возможность, но ты пренебрегла ими, не услышав мой зов.

— Я принимаю этот выбор! Просто скажи, что мне сделать? — Прошептала мольбу едва слышно.

— Увы, это так не работает. За все глупости платят по счетам. Я хочу, чтобы Феникс узрел, от чего отказался. — безжизненно произнесло существо.

Комната на глазах преображалась, пол окрашивался грязно-коричневыми пятнами. В нос ударил едкий запах ржавчины.

Рядом со мной на кровати, раскинув руки в стороны, лежала Танечка. Я машинально отодвигала её влажные от крови кудряшки с лица. И чувствовала, как моё сердце разрывается на части, проваливаясь в бездонную тьму.

— Неет… Пожалуйста, нет…

— Ты сделаешь всё, что я прикажу… И не заставляй возвращать тебя в эту комнату…

Существо произносило слова без злости, с холодной, неумолимой бесчеловечностью, от которой стыла кровь. Мои пальцы, только что касавшиеся шелковистых волос, теперь трогали пустоту. Танечка растворялась в воздухе, словно мираж, оставляя на ладонях лишь липкую, несмываемую тяжесть.

Я успела заметить, как её грудь вздрогнула в последнем, обманчивом вздохе — жалкая уступка моему сознанию, которое отказывалось верить. Но я-то знала. Я чувствовала нутром, каждой частицей своего существа — её больше не было. Я не просто потеряла её. Я в