Сэхсвет - Алишер Бекет
– Спасибо. Надеюсь, скоро этих тварей переловят всех до единого.
Прогулочным шагом они пошли вглубь Леса. Алан нарушил молчание первым:
– Макс, я бы хотел извиниться.
– За что?
– За свою вспышку. Я был неправ, обвинив тебя. Конечно же, ты ни при чём. Просто…
– Ты можешь больше ничего не говорить, – перебил его Максим. – Я всё понимаю. Давай притворимся, что ничего не было, и оставим этот эпизод в прошлом.
– Да. Просто… – Алан пожал плечами. – Я обещал поддержать любое твоё решение и первым же своим действием нарушил это обещание. Я ведь тебя прекрасно понимаю – ты болеешь за человечество…
– А вот за это тебе не нужно извиняться, Алан. – Максим тронул лист мимозы, и та стыдливо свернулась. – У тебя случилась трагедия, а горе – не лучший советчик. И ты ведь имеешь право на собственное мнение. К тому же я начинаю сомневаться в правильности своего.
– Да? – Алан остановился. – Почему?
Максим объяснил, пересказав недавнюю беседу с отцом.
– Я думал об этом же, – признался Алан. – О том, что есть… должен быть другой способ. Поэтому так отреагировал, когда понял, что ты не рассматриваешь альтернатив. Впрочем, восемьдесят девять процентов тебя поддержали…
– Летим с нами, Алан, – перебил его Максим. – Ты мне нужен. Даже не представляю, как без тебя отправляться к далёким звёздам. Мы ведь с тобой уже столько лет вместе путешествуем.
– Макс, я… – Алан зачем-то огляделся. – Списки уже укомплектованы.
– Время есть. Думаю, по просьбе младшего советника для тебя найдут местечко, – хмыкнул Максим.
– Луиз? Но он же… погоди. – Алан пристально посмотрел на Максима. – Чего? Ты сейчас говоришь, что…
– Ага.
Алан расхохотался и полез с объятиями.
Учись, как нужно реагировать, отец.
Ему было очень приятно.
– И ты молчал, бродяга хмурый? Когда, когда это случилось?
– Вчера, – посмеиваясь, ответил Максим, освобождаясь от цепких рук техника. – И пока это неофициально, так что помалкивай.
– Само собой! – Алан всё никак не мог успокоиться, как будто это его назначили в Совет. Может, и Максиму стоило так реагировать? – Нет, ну подумать только, ты – и в Совете! Совершенно не представляю тебя в мантии, Макс.
Реакция Алана послужила катализатором, и к Максиму только сейчас начинало приходить понимание той ответственности, что возложила на него Госпожа Председатель. Максим тоже не представлял себя в этой роли. Он не обладал управленческими талантами Луиза Жевалье, Гало Дрейка или Нори Сато, он не был гением, как Алексей Крюков или Лу Альтера, и даже его взгляд на Редим был таким же, как у девяти десятых человечества, в отличие от Рэя Суокила. Единственное, в чём, как считал Максим, он состоялся на все сто, – это в роли капитана корабля. Капитанов в Совет Вечности ещё не приглашали, но это и не нужно. Их задача – бороздить космос и совершать открытия, а не руководить.
– Думаешь, чёрный с золотом мне не к лицу? – отшутился Максим после паузы.
– Нет, – серьёзно ответил Алан. – Думаю, ты отлично справишься.
– Тогда летим. Венлинг не может, она «невылетная». А мне нужен человек, на которого я смогу положиться как на себя.
Максим решил не упоминать о том, что Орлана сказала держать Алана рядом, – он мог неправильно это истолковать. Хотя Максим и сам не знал, почему Госпожа Председатель упомянула об этом.
Алан задумался.
– Да чёрт с тобой, бродяга! – воскликнул он. – Летим!
Глава 23
1‐й земной год Экспедиции
Вскоре после прибытия на орбиту Редима Максим по совету Луиза Жевалье начал вести дневник. Советники, что отправились в первой волне, Луиз и Рэй, были в курсе той миссии, что возлагалась на Максима в Экспедиции, и убедили его, что ведение ежедневника, а точнее, «ежегодника», плодотворно скажется на наблюдениях. Рэй Суокил также посоветовал пропускать записанные мысли через фильтры. Больше всего Максиму понравился новеллизатор. Программа превращала разрозненные лоскуты фраз и замечаний в стройную ткань почти художественной литературы. Время от времени он с удовольствием перечитывал отдельные, особенно удавшиеся куски. Складывалось приятное ощущение, что страницы текста были набраны духовным братом-близнецом Максима. Когда он сказал об этом Рэю, тот ответил, что такой же эффект достигается после возврата к давно написанному тексту для редактуры. Некоторые писатели, в том числе и он, любят это чувство больше всего в профессии.
Пока Максиму было особо нечего записывать. Несколько станций перекочевали с орбиты Земли на орбиту Редима, но такого малого количества было недостаточно для будущего размещения миллионов исследователей и инженеров, и сейчас шёл процесс космической застройки.
Поэтому Максим решил дополнить дневник более ранними записями и начал с окончания первой экспедиции. Саму «разведку» он не записывал – по ней был составлен подробный доклад. Максим сосредоточился на других вещах – долгожданном прибытии на Землю, знакомстве с Венлинг, Совете, на котором решилась дальнейшая судьба человечества, и начале повторной экспедиции к Редиму. Церемония отбытия была помпезной, но Максим её почти не запомнил. Он считал несколько несправедливым, что торжество проводилось, по сути, лишь для руководящего состава, тогда как основная масса людей ожидала на орбите Плутона.
Эти главы он пометил грифом «По желанию». Возможно, кого-то они заинтересуют, если же нет – можно без зазрения совести пропустить. Когда с этим было покончено, Максим отправил копию дневника на Землю, госпоже Орлане.
А через несколько лет строительство завершилось, и закипела полноценная работа по изучению чужого мира.
10‐й земной год Экспедиции
Максим сидел в своей комнате и просматривал доклад исследователей поля Редима. Именно просматривал: читать текст целиком смысла было мало – познания Максима в физике полей ограничивались стандартным теоретическим курсом. Он пропускал куски, пестрящие формулами и математическими выкладками: Алан разберётся в этом гораздо лучше и, если там будут важные детали, сообщит. Максим сконцентрировался на комментариях и заключениях, присутствующих в конце каждого пункта.
«…Попытки дешифровки излучения внешнего слоя поля не увенчались успехом. Профессор Вэйнард считает, что продолжать бессмысленно, и я с ним согласен. Мы никогда не сталкивались с подобными структурами планетарного масштаба, и даже если мы бросим на решение данной задачи все вычислительные мощности, этого не хватит. А возможно, излучение не несёт в себе никакой полезной информации. Хотя, должен признать, в излучении поля прослеживается система: волны уходят в пространство со строгой периодичностью в 3,3 секунды. Именно этот факт заставил предположить наличие разумной технологической деятельности».
Далее шла информация о неоднородности поля. Максим по диагонали пробежал эту часть: о том, что сфера неоднородна и имеет проколы на полюсах, Максим сообщал ещё на Земле. Но один момент его заинтересовал:
«…Телепортационный луч снаружи также не проникает сквозь поле, свободно отражаясь от него под углами от 40 до 68
